Моя тысячелетняя любовь

Кэлон кивнул.

- Найди сердце каона. Оно должно быть у Лаора.

Обыск, на который я так и не могла смотреть, не дал результатов.

- Должно быть он оставил его где-то по пути сюда. Нужно поискать в коридоре.

Но мы не успели выйти. В следующий момент в помещение ворвался десяток верных Лаору тиутиоаданцев. В узком помещении камеры они сами мешали друг другу. Лишь первые из них успели вытащить свои плазмопистолеты. Но не успели выстрелить.

Кэлон убил их всех. Голыми руками разворовал, ломая шеи, черепа, вырывая глотки и хребты. Хладнокровно, методично, жестоко. Он даже не потрудился забрать у кого-либо из них оружие. Забившись в недавнюю клетку Кэла, я в ужасе закрыла глаза. Мой молчаливый Кэл. Разве он способен на такое? Как?

- Вторая группа верных Лаору людей была заперта нами во время ужина в пищеблоке. - Пропищал динамик в ухе голосом Ирайя. - На свободе только наши сторонники. Они не тронут вас. Можете выходить.

Бесцветным голосом я передала эту информацию Кэлу вместе с динамиком. Дальше пусть сам договаривается с ребятами. Судя по всему, Кэл им не доверял, оставив меня «в безопасности», как он выразился, внизу. Сам он единолично  отправился на разведку наверх.

Я же выбралась из кровавого месива камеры и сидела, прислонившись к стене туннеля, ведущего наружу. Он убил их всех ради меня. У меня был клинический шок. Пытаясь отвлечься, я размышляла о словах Лаора.

Он говорил, вернуться домой. На Землю. А что теперь этот дом для меня? Теперь я не тот человек, который работал, спал, ел и вновь работал на Земле, страдая от того, что рожден для чего-то большего. Я даже не тот человек, который целый месяц ходил на уроки Трина и Кэла, пил коктейли на форуме Тигнии, втайне жаждал своего похитителя и каждый день ождал, что скоро эта фантазия закончится, и он вернется домой, к своему прежнему круговороту бессмысленных и бесполезных действий. Теперь, когда жернова всех этих событий перемололи и выплюнули меня, я никогда не буду прежней. Я пережила их, впитала их и сделала своими. И моей земной жизни мне будет теперь всегда мало. Она станет ещё невыносимее, чем казалась раньше. И воздух пыльного проспекта, просачивающийся в окна моей квартиры теперь не будет давать ощущения, что я, наконец, дома, как я о том мечтала в первые месяцы в космосе. Он будет душить меня каждый раз своей спертостью и удушливостью, напоминая о божественных ветрах Тейены, или ароматах джунглей Тиора-117, или даже о кондиционированном воздухе Тигнии, теперь навсегда связанного в моих мыслях с жаркими ночами в объятиях Сганнара, с нашими кровавыми баталиями с Регев, стычками с Кэлоном, с восхитительной едой Троя, и даже занудными лекциями предателя Диарта. Возможно, это пост-травматический синдром. Но именно сейчас, когда по моей спине струились ручейки, стекающей со стен туннеля воды, я осознала, что всё это теперь моё.