И так бывает [СИ]

— Так всегда делали, еще мои предки, — выдал этот гад.

— Мне не нужны невинные жертвы, — прорычал я.

Этот сморчок, резко протянул руку и дотронулся до моей ноги, и поднял на меня улыбающуюся физиономию.

— Он не бог. Он из плоти. Ты фальшивка, — пока я опешивший, от такого хамства, как завороженный смотрел на поднимающегося шамана. На спокойно отряхивающего свои ноги от земли, и презрительно скривившегося, продолжил — взять его и на алтарь.

И была, последняя капля… Развеял я шамана за секунду, и с горячими алым глазами вперился взглядом в трясущуюся королеву и ее приближенных.

— Повторяю один раз, — говорил я, заставляя себя успокоиться, попутно ища решение. Эти амазонки, если я сейчас этот алтарь расфигачу, опять что — нибудь придумают, и кто его знает, что именно.

— Я не принимаю жертвоприношений! — рявкнул я, они вздрогнули, а Зеран с интересом наблюдал за происходящими событиями. Я склонившись, приподнял лицо королевы, и мягко коснувшись щеки, очень ласково промурлыкал — приносите мне цветы, фрукты. Я их очень люблю. А на следующий день раздавайте их всем желающим, просто так. Если так, то я сделаю этот алтарь… Я запнулся. А что я собственно могу сделать? Королева конечно дура, но не совсем же безмозглая… Да и амазонок мне жалко. Но вот, что придумать то, с этой плитой несчастной. Мою заминку они поняли по-своему.

— Мы клянемся, не проливать кровь на твой алтарь, Бог Истины, — Все так же сидящие у ног, но смотрящие на меня с фанатичным обожанием.

Приплыли, — мысленно вздохнул я.

— Поздравляю тебя, с приобретением новых подопечных, — хихикнул сбоку Зеран, и, подразнивая, добавил, — Бог Истины.

Я показал ему язык. Это привело в сильное замешательство, смотрящих на нас амазонок.

— Это мой супруг, — пояснил я ей, так ' между прочим'.

Они, моргнув, переползли в сторону Зерана и опять распластались теперь уже перед ним. Ошарашенное лицо Зерана, вызвало у меня тихое похрюкивание, сдержать смех мне удавалось с трудом.

Так, надо покопаться в голове, но ничего путного не всплывало. И плюнув на все, я просто приложил руки к плите, и решил, будь, что будет. Сначала ничего не происходило, затем в голове началось нашептывание, и руки охватил свет преходящий на алтарь. Бог Истины, вертелось в голове… Свет стал нетерпим и исчез. Я сам с любопытством смотрел на дело рук моих. Идол, словно ожил, по крайней мере, ощущения были такие, даже глаза стали бездонными и выразительными. В нутрии глазниц деревянной фигурки, словно тлели угольки. Надо проверить. Вроде я понял, что из этого получилось. Своеобразный суд.

— Приведите двоих, кого нужно рассудить за провинность. Есть такие? — восхищенные взгляды, становятся более осмысленными. Две женщины выбежали из шатра, выполнять мой приказ.

— Королева, на будущее, падать ниц передо мной не стоит. Вам как королеве достаточно склонить голову, а остальным, хватит и глубокого поклона.

— Драгоценный, а ты себялюб, — тихонечко шепчет мне, улыбаясь Зеран.

Сам знаю, есть грех на мне. В ответ пожимаю плечами. Пусть так, но ползающих у моих ног людей мне совершенно видеть не хочется.

На нашу просьбу нам привели двоих. Один сорокалетний мужчина, с немного затравленным выражением лица. Оно и понятно, от рабства в душе сложно избавиться быстро. А второй подопытной стала амазонка, с вызовом смотрящая на приведших ее женщин. До тех пор, пока не увидела меня. Тут же вся сжалась и бухнулась на колени передо мной. Ох, я же говорю, что мне не нравится такие поклоны.

— Королева, потом всех научишь, как правильно проявлять ко мне почтение, — развернулся я посмотрев, на смутившуюся и стоящую королеву амазонок. В ответ, мне она смогла лишь кивнуть.

— В чем они обвинены? — но, видя, что они просто боятся открыть рот, добавил в голос немного недовольства, и переспросил у одной из охраняющих.

С трудом, подавив порыв снова свалиться предо мной, она, поклонившись нормально, хрипло заговорила.

— Господин, наша сестра говорит, что этот мужчина плохо обращается с ее сыном. Не дает правильно его воспитывать.

— Говори, — тронул я обвиняющую ногой, наклонятся, не хотелось, и она не видя к кому обращаюсь, в землю лицом уперлась.

— Господин, — залепетала она, но по мере объяснения, становилась все смелее и агрессивнее. — Этот… мужчина… не дает мне воспитывать сына, так как положено. Он растит его слабым и никчемным. Он и сам никчемный. Я требую отдать мне ребенка, а этого принести Вам в жертву.

Мужчина побледнел, сцепив руки в замок и сжав их так, что я думал сейчас сломает. Но продолжал молчать, вызвав этим уважение к себе. Я бы раз двадцать уже сорвался, и нахамил этой.

— В чем заключается, в твоем понятие, воспитание? — елейным голосом продолжил я.

— Тренировки, и наказания. Он должен стать сильным, — гордо выпятила она грудь. Ясно, не мать, а тупой воин. Так можно и ребенка угробить.

— Я услышал твое мнение. А теперь ты, расскажи — обратился я к мужчине.

— Вы будете слушать этого?! Вам не зачем это делать, моего слова достаточно. Я амазонка, а он… — прервала она меня, и зря. Что-то мне сегодня хочется не ограничивать себе только шаманом.

— Молчать! — рявкнул я, и ошарашено отметил, как услышал грохот грома. Опа-па, это что-то новенькое. Амазонки замерли как мыши. — Я сам решу. Ты мне не указ.

— Говори, — повернулся я к мужчине.

— Господин, прошу Вас, не отдавайте ей сына. Он маленький совсем, она убьет его.

— Сколько ему?

— Два года.

— Такой маленький… — пораженно выдохнул я, а эта говорила что-то про наказание и тренировки. Я думал ему лет семь, и то мало. Но два… это…слишком мало. Так надо успокоиться, а то судить будет некого. Спокойно… Рука Зерана, опустилась мне на плечо, слегка сжав его. Вот как у него во время, получается, узнавать, что мне нужно успокоиться. Я, наверное, на детях просто помешан, раз меня так сильно выводит любая несправедливость по отношению к ним. Пусть так.

— Прошу, Вас господин, пощадите моего сына, — с надрывом начал просить меня мужчина, видимо заметив мою вспышку недовольства. Амазонка скривилась в презрительной усмешке, а сжимающий нервно свои руки мужчина, умоляя меня, даже не замечал, как из уголка глаза у него потекла слеза.

— Хватит! — рявкнул я. Честное слово, не железный же. А развеять эту стерву, мне хочется все сильнее. — Ведите их к алтарю. Уложите. Нет раздевать не надо, и привязывать тоже. Королева, к ножу тянуться не стоит, мы же не жертвоприношение собираемся совершать. Или Вы решили ослушаться?! Нет… ну и славненько.

Со страхом смотрел на меня лежащий, на алтаре мужчина.

— Не бойся, — дотронулся я до его лба. И мужчина поверив, расслабился.

— Хочу знать истину, — громко произнес я, пристально глядя в глаза идолу.

Я сам невольно испугался, а амазонки так вообще отскочили на несколько шагов, когда деревянная голова идола склонилась над мужчиной, пристально вглядываясь своими красными углями в его испуганные глаза. Смотрины длились минуту, идол улыбнулся, дунув на подопытного, окутав его таким густым туманном, что на несколько минут скрыл полностью алтарь. Идол выпрямился и замер. Туман рассеялся, а перед нами поднявшись с камня, сидел мужчина, но значительно помолодевший.

— Спасибо, господин. Я умирал, но ваш дух отблагодарил меня еще годами жизни, что бы я мог и дальше растить моего сына.

Видимо его мысленно об этом просветили.

Я в ауте. Чегой- то я там намагичил, умник. Зеран не в меньшем обалдении. А вот амазонки опять за старое, валяются в ногах. А это, самая дерзкая, вообще трясется.

— Теперь твоя очередь, — показываю я на алтарь. Девушки, без колебаний укладывают дергающуюся амазонку. Алтарь сам лишает ее возможности двигаться, и снова идол склоняется, теперь уже над ней. В это раз он кривиться, и начинает говорить. Все, это финиш. Больше не магичу, пока не научусь.

Голос монотонный, лишенный эмоций.

— Жестока. Виновна во многом. Наказание — пожизненно, — и снова туман, но теперь черный. Рассеивается. И мы все в шоке. Кто-то из видавших виды амазонок падает в обморок. Может и мне отключиться? Не получается, а жаль.

— Даэ, я тебя очень прошу больше не магичь. Ладно? — жалобно шепчет Зеран.

Я только киваю в ответ, сам боюсь.

Перед нами сидит обыкновенная обезьянка, и усердно чешет маленькой лапкой свой живот.

— Я возьму ее, — улыбается мужчина и протягивает к обезьянке руку. Та, обнюхав ее, перебирается по ней на плечо, и там замирает.

— Господин? — зовет меня Королева.

— А? — рассеяно поворачиваюсь я к ней. — Ах, да. Вы видели, как проходит суд. Вот и пользуйтесь. А нам пора.

Схватив за рукав Зерана, я потянул его за собой на выход.

— И помните королева, ни каких жертв. Иначе вы будете наказаны, — проговорил я для острастки, грозно. Идол ожив, повторил за мной, — ' Наказание за кровь', и снова застыл.

Я в обалдении своего магичества вывалился наружу и в упрямстве тащил за собой Зерана, вцепившись в его руку. Как он умудрился схватить по дороге наши сумки, я так и не понял. И как я летел к морю, тоже не понял. Но когда мы опустились на берегу, и убрал свои крылья, сумки оказались с нами. Я постепенно приходил в себя.

— Даэ, ты меня удивляешь все сильнее с каждым разом. Я не знаю, чего от тебя ожидать в следующий момент, — улыбнулся мне Зеран, сидя рядом на теплом песке.

— Я сам испугался, — честно признался я.

— Больше не магичь.

— Поверь мне, пока не научусь, точно не буду. Сам боюсь, своего таланта. — Усмехнувшись, он прижал меня к себе.

— Ты чудесный и необыкновенный, мой эльфенок.

— В Академию? — наконец успокоился я в объятиях Зерана.

— Угу. А у амазонок теперь появился свой идол, и новая легенда, как ты взмыл в небо, унося своего супруга, — ехидно поведал мне Зеран. Мы рассмеялись.

— Перенос? — поцеловал я Зерана, счастливо улыбаясь. И мы одновременно нажали на камни, в артефактах.