Банда потерпевших

– Повторяю, – послышалось в громкоговоритель, – оставьте оружие и выходите с поднятыми руками. В противном случае дом будет взят штурмом.

Как это штурмом? Меня это взбесило. Здесь же дети.

– Здесь дети! – крикнула я.

– Вот и не прячьтесь за детей, выходите!

Ольга что-то сказала командиру ОМОНа. Тот отреагировал нервно:

– Вот пусть подумает и о своём ребёнке. А у меня приказ. И этот приказ я должен выполнить.

Речь шла обо мне. Мент шантажировал меня будущим ребёнком.

– Плевать мы хотели на твой приказ! – неожиданно прорычал Ваня.

Совсем обозлился и командир ОМОНа. Он снял с себя автомат и отдал бойцу.

– Я тебя один возьму, молокос! И попробуй только выстрелить в меня,

заявил он.

Он уверенным шагом шёл к дому, огромный и мощный, как киношный терминатор. В том, что он скрутит Ваню, можно было не сомневаться.

Он мог унизить Ваню. Я не могла этого допустить.

Я выхватила «беретту» и крикнула:

– Если ты войдёшь в дом, я застрелюсь.

Омоновец бросил со смешком:

– Не морочь мне голову.

Я выстрелила себе в ногу. Омоновец остановился, как вкопанный. Меня окружили родители. Рана была вроде несерьёзная, я попала себе в бедро, но кровь текла из меня ручьём. Жгут не помогал.

Игорь Савичев вызвал «скорую». Но Александр Сергеевич сказал, что «скорая» может не успеть. Кажется, перебита артерия.

– Можно мне взглянуть? – спросил командир ОМОНа.

Его пустили ко мне. Едва взглянув на рану, он заорал своим:

– Двое с носилками сюда, бегом! Бегом!!

Пока его архаровцы бежали, говорил мне с отчаянием в голосе:

– Ну, что ж ты! Ну, как так можно! Ну, такого у меня ещё не было! Я поеду очень быстро, ты потерпи. Я повезу один, чтобы твой кавалер ничего не боялся. А ты сама сжимай руками, сама! Руки сильнее жгута.

Как же он мчался на своём автобусе! Ваня помогал мне. Его пустили в автобус, даже не обыскав. «Стечкин» был при нём