Купи меня дорого

Тихая слеза катится по щеке. Продолжаю смотреть на него и молчать, губы дрожат.

— Кто это, Саша? — вцепляется жесткими пальцами в мои плечи. Он вглядывается в мое лицо, ищет ответ. Каким-то образом угадывает. — Твой дрочер?!

Осознание, неверие в его глазах, то, как он, открыв рот, отстраняется от меня — служат сигналом.

Ян порывается броситься в сторону, догонять виновника, но я успеваю схватить его за край толстовки.

— Не надо, прошу тебя! Ты же обещал!

— Ты вынудила меня дать это глупое обещание! Я не имел ни малейшего представления о чем шла речь!

— Не трогай его, прошу! Оставь… Забудь…

— Я лежал в больнице с порванной селезенкой! Бритоголовые братки из меня отбивную сделали! Да я, блядь, молитвы вспоминал, лишь бы мне яйца на месте оставили и не сделали ущербным овощем, потому что, боюсь даже представить, смог ли бы я жить дальше. А ты говоришь — забыть?! Ты, верно, с ума сошла!

— Я прошу тебя… — плачу, мертвой хваткой вцепившись в его одежду.

— Ты просишь о невозможном, — холодно отчеканил Ян, покачав головой.

Резко отцепил мои пальцы от себя и стремительно зашагал к выходу из универа.

Что же мне делать? Он же его с землей сравняет. Как мне спасти Тима и не потерять Яна?

Опомнившись, бегу за ним, на ходу вытирая слезы. Пусть Тим уже уедет отсюда, сбежит на край света… Пусть Ян просто не догонит его…

Но, к сожалению, этому было не суждено сбыться.

Тим стоял на парковке около наших однокурсников, о чем-то трепался с ними. Беззаботно смеялся, откинув назад голову.

В движениях Яна нет резкости или видимой агрессии, но я чувствую беду. Его напускное спокойствие не сулит ничего хорошего. Только конец. Катастрофу.

— Не надо! — кричу, что есть сил, но, оглушенный ненавистью, Ян не слышит.

Он ничего не слышит и не видит, кроме одной точки, в виде однокурсника, перед собой. Поскальзываясь на снегу, пытаюсь догнать, помешать, сделать хоть что-то, но уже поздно. С рухнувшим вниз сердцем, смотрю, как Ян подходит к побледневшему Тиму в окружении притихших однокурсников. Произносит спокойным голосом, от которого кровь в жилах стынет:

— Давай-ка, пересчитаем тебе зубы.

— Не надо! — Все-таки нахожу в себе силы подбежать. Хватаюсь за руку Яна, но он без усилий стряхивает меня, словно надоедливую букашку.

Взгляд Тима обращен не к своему палачу, а ко мне. Смотрит на меня с легкой грустью. Осуждает мой выбор.

— Это конец, — произносит одними губами, а дальше кулак Яна впечатывается ему прямо в щеку.

Как в замедленной съемке вижу перекошенное лицо Тима, как изо рта вылетают сгустки крови, вперемешку с белыми осколками. С ужасом осознаю, что это кусочки зубов.

Его кровь брызгает мне на лицо и светлый пуховик, потому что я стою слишком близко. Осколки невесомо царапают кожу. Во мне поднимается рвотный позыв, в глазах темнеет. Вмиг ослабевшие ноги не держат обмякшее тело.

Сажусь прямо в снег, невольно отмечая, что брызги крови уже и здесь, переливаются на свету, как рубины. Дальше все плывет, я только успеваю заметить склонившуюся огромную тень над лежащим в снегу человеком. Неподвижным человеком. Тень рвано дергается, повторяет одно и тоже движение. Кулаком вниз. Меня вот-вот вырвет. Спасение для меня приходит из темноты, куда я просто проваливаюсь, потеряв сознание.