Туманная река 3

— Замерли, — громко прошептал участковый милиционер Григорий Степанович Щелков.

Я и баскетболист московского «Динамо» Корней застыли, как древнеримские статуи и задержали дыхание. Непривычная для городского уха тишина вмиг заполнила всё пространство. И тут действительно где-то в непроглядной темноте что-то дзинькнуло. Может крыса пробежала, а может и тот изувер, которого мы здесь выслеживаем.

— Нам налево, — вновь скомандовал участковый.

Налево, направо, по этому лабиринту мы бродили уже два часа! Вечно я во что-нибудь впутаюсь, а нам, между прочим, завтра на гастроли выезжать по маршруту Минск, Киев и Одесса. А я вот здесь маньяка вылавливаю, низкий вам поклон за этот аттракцион Корнеев Юрий Иванович.

— Степаныч, может перекурим? — первым «сломался» Корней.

Участковый, тридцатилетний крепкий мужик, который имел разряд по гиревому спорту, пошарил лучом китайского фонарика в поисках подходящего места для привала. В метрах двадцати, к моему изумлению, прыгающий луч света выхватил из темноты деревянные нары.

— Над нами в двадцатых годах располагался Хитровский рынок, — тихо сказал Степаныч, когда мы двинулись к нарам, — прямо из ночлежек можно было спуститься сюда, где сами видите, никакая рука закона вас недостанет.

Мужики сели на край деревяшек, от которых неприятно пахло, поэтому я решил «перекурить» стоя. Щелков вынул из наплечной сумки пару бутербродов с сыром и протянул нам. В полной тишине наш временный сыскной отряд принялся пережёвывать нехитрую снедь, и каждый задумался о своём. Мои же мысли унесли меня к тому вчерашнему разговору, из-за которого я оказался в этих неприветливых московских подвалах.

— Пойдём, освежимся, — шепнул мне Корнеев, на балу Олимпийских чемпионов, когда Лидия Русланова запела про валенки…

Нет, пожалуй, по временной шкале нужно переместиться в самое раннее воскресное утро. В семь часов утра кот Василий решил, что хватит мне прохлаждаться и завёл свою стандартную песню.

— Мя-я-яу-у-у! — затянул он, сев напротив моего уха, — мя-я-у!

Ну, правильно, Прохор в мансарде храпит так, что его пушкой не разбудишь. У Наташи тоже всё прекрасно с нервной системой, лишь я в последнее время плохо сплю. Иногда ночами встаю, долго ворочаюсь и не могу заснуть. Кстати, уже три дня, как Наташа переехала ко мне в избушку на окраину Измайлова, Вадька перебрался к Тоне в Большой Каретный переулок, а Санька и Толик поселились в своих первых съемных апартаментах. Для Толика нашлась комната в коммуналке здесь же в Измайлово, а Зёма отхватил себе хоромы в самом центре Москвы, комнату с высокими потолками на Арбате.

— Мя-я-у-у! — Васька снова проникновенным в самый мозг звуком напомнил о себе.

— Неужели так сложно хоть в воскресенье утром побыть нормальным человеком? — пробубнил я, открывая глаза.

Чёрный как смоль заметно разжиревший котофей уставился на меня немигающим взглядом. Вредное ты животное, хоть и полезное, подумал я, вылезая из-под одеяла.

— Ну, никто твою кильку в томате не тронет, — пробурчал я Ваське, — вон, целый ящик стоит под столом на кухне. Тридцать шесть банок.