Морпех-4 [СИ]

— И не только, еще и при помощи электронной системы управления огнем и специальных радиолокационных станций. Точной информации по ним пока не имеется, но, полагаю, после возвращения кораблей в Геленджик наши научные специалисты во всем подробно разберутся и представят подробный отчет. Так же в воздухе находился палубный вертолет, но его роль до конца пока не выяснена. Вероятнее всего, занимался разведкой.

— Хорошо. Значит, на этот раз пронесло. Но больше ничего подобного ни при каких обстоятельствах случиться не должно! Вообще ни при каких, Лаврентий! И отвечать станешь лично! Подписать все необходимые документы о дальнейшем сотрудничестве с нашими… гостями, необходимо как можно скорее. Наш представитель уже в Геленджике?

— Так точно, майор Шохин благополучно долетел еще три часа назад, и сейчас дожидается прибытия корабельной группы. Кстати, эшелон с бронемашинами и артсамоходом прибыл в Кубинку, разгружается. Завтра можно будет осмотреть технику.

— Понятно, — задумчиво сообщил Иосиф Виссарионович. — Ладно, с этим разобрались. Скоро прибудет маршал Шапошников, послушаем, что удалось сделать насчет Харькова. А сейчас… — товарищ Сталин неожиданно взглянул наркомвнуделу прямо в глаза. — Сейчас хочу показать тебе кое-какие документы, Лаврентий. Откуда они у меня, полагаю объяснять не нужно? Вот и хорошо. Да ты присаживайся, разговор серьезный. Или куда-то спешишь? Тогда можем позже поговорить. Ты ведь никуда из Москвы уезжать не собираешься?

— Н…никак нет, товарищ Сталин, — шумно сглотнув, ответил народный комиссар, ощутив, как неприятно засосало под ложечкой. Подобный взгляд, не сулящий собеседнику ничего хорошего, ему был знаком. Еще и эта фраза насчет отъезда… да что ж там такого может быть, в этих документах?! Хотя… понятно, что: информация из будущего, разумеется. Причем, касающаяся в том числе и лично народного комиссара внутренних дел Берию Лаврентия Павловича. Вот только проблема в том, что он даже приблизительно не представляет, какая именно информация! Неужели там, в недалеком будущем, он натворил что-то, пошедшее вразрез с планами самого товарища Сталина?!

Неторопливо раскурив трубку, до сего момента мирно лежавшую на краю пепельницы, хозяин кабинета усмехнулся:

— Испугался, Лаврентий Павлович? Можешь не отвечать, я бы на твоем месте тоже испугался. Но ты не переживай, тебя потомки отчего-то очень хвалят. Говорят, хорошо работал, помог нам атомную бомбу построить и космическими ракетами занимался. Так что сегодня не о тебе речь пойдет.

И добавил про себя:

«А насчет пятьдесят третьего года мы еще с тобой поговорим, Лаврентий. Но не сейчас, а лет через семь-восемь, поскольку пока слишком рано. Да и мне самому нужно еще во многом разобраться, уж больно много спорных моментов в той самой папке оказалось»…