Голый край [litres с оптимизированными иллюстрациями]

– Почешите ей нос! – крикнул он своим людям.

– Почешите ей но-о-ос! – в голос прокричали пиявки, передразнивая паренька.

– Тихо! – снова заорал он. – Не чешите!

– Да я сама почешу… – наигранно обиженно сказала я и уже свободной рукой стала чесать нос.

Воины ярла похватали копья и направили на меня. Кира тихонько захихикала, и остальные пиявки также сбросили с рук веревки.

– Я требую, чтобы со мной говорили как с равной. Иначе можете прямо сейчас бросить меня в море с обрыва, – уже серьезно сказала я, глядя прямо в глаза Куаннинга.

Тот на секунду опешил, а затем у него на лице появилась искренняя гримаса раздражения.

Точно! Он не может меня убить! Ярл ему не позволит! Значит, этот раунд за мной, слащавый капитанишка.

– Майя Бортдоттир… – вздохнул, наконец, он и махнул рукой, приказывая воинам опустить копья. – Ты и твои… пиявки обвиняетесь в трех убийствах, двух детоубийствах и убийстве ставленника ярла. По древнему закону за одно только убийство полагается…

– Стоп, – Хьялдур вышел вперед, расталкивая людей. – Майя никого не убивала. Она защищалась.

Я уверенно закивала.

– В это можно поверить, учитывая то, что трое мужчин из деревни кораблестроителей убили ее отца и подстрекали остальных на расправу над ней. Однако как можешь ты оправдывать убийство их детей? Убийство женщины по имени Офа, которая унаследовала власть от почившего мужа?

– Я не могла оставить отпрысков в живых, – зашипела я. По толпе пронесся шепот и негромкие возгласы. – Пока их род жив, за них есть кому мстить.

– А месть порождает месть. Так сказано в законе Первого Царя, – вставил свое слово Хьялдур. – То же касается и Офы, которая, будучи наделенной властью, не остановила убийство Борта, отца Майи.

– Но какое бы зло не замыслила Офа против Майи Бортдоттир, она все еще ставленница ярла, – Куаннинг ухмыльнулся и зыркнул на меня. – Убить ее значит предать власть нашего правителя.

– Правителем был ее муж, – поднял руку Хьялдур.

– И она унаследовала его титул, – возразил Куаннинг.

– Тише… – прохипел вдруг вышедший вперед Кнуд. – Она была здесь не единственным старостой. Но важно не это.

Все взгляды устремились на усатого старика, который потирал пальцами висок и будто бы пытался что-то вспомнить.

– Моя семья… – снова прохрипел он. Ему кто-то подал чашу с водой, которую он сперва понюхал, а затем осушил одним глотком. – Моя семья была первой в сосновой бухте. Первая пришла в те земли. И потому наш род считался главным в деревне.

– И то же с семьей Офы, – Куаннинг кивнул. – Ее предки первыми поселились в тех землях, и по древней традиции ярл даровал им правление над деревней.

– Но кто первым ступил на этот берег, парень? – прохрипел Кнуд.

По толпе пронеслась довольно громкая волна шепотов и негромких разговоров. Люди пришли в движение, разговоры становились все громче.

– Ну? Кто готов солгать первым? – усмехнулась я. – Или перед воинами и духами этого места вы уже не такие смелые, как с маленькой девочкой, а?

Люди в толпе постепенно умолкли. Никто не решался вставить слово.