Жена для киллера

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. А что с Маратом? Что??

— Его тело не удалось обнаружить под обломками. Но мы активно ищем.

— А Волков? — появляется надежда, что Марат жив. Маленький огонек, который тлеет в сердце.

— Он погиб.

— Мне нужно в три часа на Пушкинскую площадь, сообщаю ему.

Он кладет на тумбочку апельсины, берет стул, присаживается напротив меня и спокойно говорит:

— Я вас отвезу. Но вы мне должны все рассказать. Что произошло в тот день?

Даже не знаю, с чего начать. Не хочу ничего ему говорить. Хотя его глаза внушают мне доверие.

Вспоминаю, что почти все я рассказала генералу Уварову и повторяться не хочу. Понимаю, теперь все хотят услышать историю из моих уст. Но я понятия не имею, где кейсы. Скорей всего их ищут. А если их взялись искать такие люди, то обязательно найдут. Рано или поздно.

Глубоко выдыхаю, сажусь на кровати и начинаю свой рассказ. С того самого момента, как приехала в Москву. Когда рассказываю о Марате, делаю небольшую паузу. Сложно о нем говорить, тем более жить с мыслью, что его нет. А мне почему-то не верится. Не верю и все! Сердце отказывается принимать этот факт.

Майор ничего не записывает. Просто сидит напротив меня и слушает. Старается не задавать лишних вопросов.

Я рассказываю, как Марат с самого начала хотел посадить Быстрицкого и Волкова в тюрьму. Хотел наказать убийцу моего брата. Я рассказала про то, как мы проникли в управление и изъяли документы из сейфа Волкова, чтобы получить хоть какую-то возможность доказать его виновность. Я рассказывала ему все по порядку. Как был устроен побег Марата, кто его организовал. Я рассказывала, рассказывала и чувствовала облегчение. Казалось, что большой груз спал с моих плеч.

— Что мне за это будет?

— Думаю, мы сможем что-то сделать. Все-таки вы содействуете со следствием, — ответил мне после длинного рассказа. — Спрошу у доктора о вашем самочувствии и если он разрешит, то я вас отвезу на Пушкинскую. Тем более это может затрагивать интересы следствия.

— А есть возможность, что Марат жив? — решаюсь спросить, когда он хочет покинуть палату.

Он оборачивается, останавливается возле двери и утвердительно кивает.

— Мы ищем его. И будем продолжать искать, пока не найдем.

Ровно в пятнадцать ноль-ноль я приехала на Пушкинскую площадь. Останавливаюсь возле памятника великому писателю и смотрю из стороны в сторону, медленно поворачивая голову. Ничего не происходит. Хочу пройтись до фонтана, возле которого гуляют не так уж много людей. Сегодня холодно. Еще не много и осень закончится. Наступит снежная зима.

Иду, продолжаю смотреть по сторонам и неожиданно вижу его. Мои руки немеют, взгляд застыл. Чувствую, как на глазах наворачиваются слезы. Я же обещала себе не плакать. Обещала. Не выдерживаю. Бегу ему на встречу. Бегу к нему широко расправив руки.

Подбегаю, обнимаю, что есть силы и никак не могу поверить своим глазам. Как это возможно? Как?!