Контракт на невинность

Я не хотела слишком часто о нем вспоминать.

— Можно Ева сделает мне яичницу с колбасой? — вопрошает настойчиво Ляля.

— Я не могу, — произношу я, — мне надо на пары.

— Отстань от сестры, — отец ставит тарелку с овощами на стол и щелкает пультом от телевизора, начиная переключать каналы, — чей паспорт, кстати, валяется на полу в коридоре? Мой в кармане.

— Чей еще тогда может там валяться? — удивленно спрашиваю я, — у Ляли нет паспорта. Но почему он валяется? Он был в сумке.

— Не знаю. Сумка открыта.

— Ляля, — я впиваюсь взглядом в стремительно краснеющую сестру, — ты в моей сумке копалась?!

— Я пятьсот рублей взяла…

— Это называется воровство!

— Я хотела сходить в кафе, — бормочет она, — я соскучилась по нормальным сладостям. Хочу Тирамису. И сэндвич из Шоколадницы.

— Где это ты тут нашла Шоколадницу? — хмыкает отец, а Ляля бросает на меня быстрый взгляд. Я округляю глаза и одними губами говорю "замолчи".

Здесь нет Шоколадницы. Ляля нашла ее в доставках и за счет Хазара долго заказывала себе всякие вредные вещи. Когда она призналась мне случайно, что каждый день тратила по несколько тысяч на всякие вкусности, я долго не могла пригладить вставшие дыбом волосы. Мне было стыдно и неудобно перед Хазаром, несмотря на то, что я ни разу больше о нем не слышала с того дня, как мы ушли.

Отцу ни Ляля, ни я ничего не сказали о том, где мы жили. После клиники, капельниц и нескольких бесед с психотерапевтом, он вернулся новым человеком. Я не знаю, что ему наговорили. Я не верила, что можно такого человека убедить не пить. Однако, факт: отец пока не прикасался к алкоголю. Обычно он срывался очень быстро и ходил до этого злой, но сейчас он казался жизнерадостным, нашел, наконец, работу, и я хотела бы верить, что таким он останется навсегда.

Поэтому, чтобы его не нервировать, я готовила ему, что мы все это время были дома. Сцену с Хазаром и с отправкой в наркологию он помнил слабо. Я соврала, что Хазар — мой старый знакомый, который согласился помочь мне.

Главное, чтобы ни Ляля, ни отец не заглянули в мой паспорт, где по-прежнему стоял штамп о браке.

Я месяц ждала, что мне придет уведомление о разводе — так и не дождалась. И не совсем понимала, почему Камиль не собирается ставить точку в наших фальшивых отношениях.

— Ляле из Шоколадницы привозила я пирожные, — отвечаю я отцу, — Ляль, положи деньги обратно. И паспорт подними заодно. Нельзя транжирить так на еду.

Сестра со вздохом встает и уходит в коридор.

— О, — слышу я голос отца, а потом он откладывает со стуком пульт, — новости. Теперь можно и поесть.

Мне хочется сказать, что просмотр фильмов и новостей за едой — это слабо похоже на правильное питание, но внезапно мой взгляд падает на экран и я замираю с кружкой в руках.

— Трагически погиб сегодня ночью владелец биофармацевтической компании “Инофарм”, — спокойно вещает с экрана диктор, за спиной у которой я вижу отчетливо фотографию того самого человека на инвалидной коляске, который угрожал мне и Камилю, — по предварительной версии, взрыв в загородном доме Ефремова прогремел из-за утечки газа. Напомним, что “Инофарм” весной получила крупные инвестиции от правительства. Компания знаменита своими разработками в области генной терапии для лечения онкологических и генетических заболеваний…