Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
— 1997 год, мы счастливы, потому что все здесь вместе, и Заля легкий очень, и Толька [Гелескул] замечательный, — рассказывает Леонид Никольский. — Вдруг Заля спрашивает: «Чиж (а мы говорили об Адольфе [Овчинникове], об искусстве, кстати говоря), а если бы куда-то поехать бы: куда-нибудь за рубеж, — куда бы ты поехал, если вдруг?» Я говорю: «Ну конечно, Италия!» Это еще со времен Адольфа, я потом на этой выставке Пиранези работы, что у Адольфа впервые в пятом-шестом классе увидел, — я совершенно обалдел от этих офортов: тюрьмы и все эти развалины романтические… Я говорю: «Конечно, в Италию! В сущности, — говорю, — это наша родина. Такая же банальность, как неаполитанские песни». И все. И разошлись все. И были-то мы втроем, по-моему: я, Толька и Заля. И Олька [жена Леонида Никольского] была, не знаю. Была, конечно.
Проходит месяц, и он приносит мне путевку в Италию. Смущенный, мямлит… Я говорю: «Ты что, совсем озверел?!» А мы жили довольно скудно, потому что мало того, что разор и вообще в следующем году полный дефолт, у меня двое детей, внук уже, а у нас все зарплаты-то институтские.
Я говорю: «Ты что, обалдел совсем?» — «Да я понимаю, да все такое…» Я говорю: «Заль, ты пойми простую вещь: нельзя мешать… нельзя в дружеские отношения вообще это чувство обязанности какой-то вносить». — «Ты понимаешь, — он говорит, — когда мне делали операцию, когда с сердцем все произошло, то вся эта компания зарубежных коллег и знакомых — они скинулись на операцию мне. Я после этого хожу с неприятным тяжелым чувством, что мне надо освободиться, я должен что-то такое человеческое тоже сделать». Потом он говорит: «Ну, я же уже купил!»
Дальше все, время сложное было, ну, — Олькины родители начали собирать на вторую путевку. Чтобы Олька тоже могла поехать. И мы в 1997 году поехали (впервые вообще!) за рубеж, в Италию. Ой, какая это была роскошь! Какое это счастье было, невероятное совершенно! Я пытался потом ему это всучить. Как только деньги появлялись, сую не мытьем, так катаньем, — и дожал я где-то, наверное, процентов сорок. Я говорю: «Это не тебе. У Анютки день рождения — купи что-нибудь от меня!» Он сразу: «Р-р-р-р!» И вот где-то посередине он вдруг так: «Все! Больше ты ко мне ни с какими деньгами не лезь, иначе ты мне… Все, прекрати. Больше не!» Я ведь вижу, что он уже начинает сердиться, нервничать начинает. Он очень на самом деле физически и психически легко уязвимый и ранимый человек.
«Те, кто осознает ценность истины»
В 2007 году в своей знаменитой речи на церемонии вручения ему литературной премии Александра Солженицына Зализняк сказал:
Я, к сожалению, ощущаю распространение взглядов и реакций, которые означают снижение в общественном сознании ценности науки вообще и гуманитарных наук в особенности.
Разумеется, в отношении гуманитарных наук губительную роль играла установка советской власти на прямую постановку этих наук на службу политической пропаганде. Результат: неверие и насмешка над официальными философами, официальными историками, официальными литературоведами.
Теперь убедить общество, что в этих науках бывают выводы, не продиктованные властями предержащими или не подлаженные под их интересы, действительно очень трудно.
И напротив, все время появляющиеся то тут, то там сенсационные заявления о том, что полностью ниспровергнуто то или иное считавшееся общепризнанным утверждение некоторой гуманитарной науки, чаще всего истории, подхватываются очень охотно, с большой готовностью. Психологической основой здесь служит мстительное удовлетворение в отношении всех лжецов и конъюнктурщиков, которые так долго навязывали нам свои заказные теории.
И надо ли говорить, сколь мало в этой ситуации люди склонны проверять эти сенсации логикой и здравым смыслом.
Мне хотелось бы высказаться в защиту двух простейших идей, которые прежде считались очевидными и даже просто банальными, а теперь звучат очень немодно:
1) Истина существует, и целью науки является ее поиск.
2) В любом обсуждаемом вопросе профессионал (если он действительно профессионал, а не просто носитель казенных титулов) в нормальном случае более прав, чем дилетант.
Эту речь Зализняк закончил словами:
Я не испытываю особого оптимизма относительно того, что вектор этого движения каким-то образом переменится и положение само собой исправится. По-видимому, те, кто осознает ценность истины и разлагающую силу дилетантства и шарлатанства и пытается этой силе сопротивляться, будут и дальше оказываться в трудном положении плывущих против течения. Но надежда на то, что всегда будут находиться и те, кто все-таки будет это делать.