Плотогоны

Вот дохнуло холодом и на ее семью, совсем недавно еще такую крепкую и дружную. Домой один без другого не могли прийти — обязательно вместе, ждали момента встречи, как птицы солнца, чтобы запеть, как зерно весны, чтобы прорасти. Ни знака сомнения в верности, взаимной преданности, одна уверенность — встретились раз и навсегда, будто встречу эту запланировала сама природа, потому что, если б иначе, все было бы по-иному — день поменялся бы местом с ночью, земля стала бы вертеться в другую сторону. Но как же все-таки подступила беда? Как только она, Антонина, не заметила первых ее примет, когда все еще можно было исправить?

Но в том-то и сила этой беды, что сначала ее не хочешь замечать, не хочешь в нее верить, все надеешься на лучшее, и даже когда она разрастется, водворится в твоем доме — ты все еще утешаешь себя: ничего страшного, простая случайность, завтра все плохое, недоброе сгинет, как неприятный сон, и в дом снова вернутся покой и согласие. Разве Антонина и раньше не замечала за Алексеем излишней раздражительности, вспышек злости? Но чем их объясняла? Временными неприятностями, усталостью, перенапряжением. А это ведь его уже мучила тоска, копилось разочарование и в работе, и в семье, желание что-то изменить и полнейшая неспособность на что-либо решиться.

Запутываются люди в семейных путах, пытаются взвалить один на другого как можно больше вины, своей или чужой, неважно; свертывают в один клубок — и на плечи своей половине, тяни, гнись под тяжестью, но вывози из грязи, из путаницы недоразумений общую нашу тяжесть. Потому что я, дескать, тут ни при чем, я достойная сожаления жертва. Но кто захочет из кожи вон лезть, один делать то, что обязаны двое? Клубок каждый отпихивает от себя, пока он не свалится на землю, в грязь, пока не начнет затаптываться в грязь вчера еще святое, неприкосновенное, чистое… Мало ли наслышалась Антонина от знакомых подобных историй? И всегда еще удивлялась: как это люди доходят до такого? А вот теперь и у самой близко к этому. Пока, правда, без грязи, нужно надеяться, что не будет ее и до самого крайнего мгновения — предостерегут воспитание, уважение к прошлому, но холодность, равнодушие вместо вчерашней нежности и согласия — это тоже постыдно, нестерпимо, неестественно. Так не должно быть — вот в чем убеждена Антонина, а как этого избежать — не знает, пока что не знает…