Корабль в вечность

— Чисто, — пригласила нас в здание Зои.

После хаоса на поле боя лишенное окон помещение с баками поначалу показалось мирным. Аккуратные ряды стеклянных резервуаров, каждый из них — величиной с кухню Эльзы. Лестницы вели к металлическим переходным мосткам, которые скрещивались наверху; над ними нависали трубы и провода. Здесь было тихо и сумрачно — тьму рассеивали лишь мерцание нескольких маленьких лампочек на панелях да свет зари, просочившийся сквозь разбитую дверь.

Но здесь обитал ужас — не кровавый, как снаружи, а стерильный и блестящий. Довольно часто, глубоко погрузившись в кошмары об огне и крови, я пыталась закричать — но тщетно. Тишина баков была такой же: вопль спящего, который не может издать ни единого звука.

Их было так много. Да, я знала, что в баках находятся шесть тысяч человек. Но при произнесении это число оставалось лишь звуком, колыханием воздуха. А теперь оно предстало во плоти. Ряды с резервуарами тянулись один за другим. Каждый бак надувал бока, распухнув от сожранной человечины. И запах — ужасная сладость консервирующей жидкости на грани с гниением, словно застоялая вода в кувшине с цветами, начавшими разлагаться и пованивать. Меня одолели воспоминания: зал с резервуарами под Уиндхемом, где я обнаружила Кипа, и глубоко внутри Ковчега, где окончательно его потеряла; баки в Нью-Хобарте, из которых мы вытягивали тела утопленных детей. Я не могла пошевелиться и дышала с трудом. В каждом воспоминании я тонула, словно брошенная в бак.

Зак дернул меня за руку.

— Не знаю, сколько времени ваша армия сможет удерживать Петельный каньон, но наверняка не так долго, как ты, похоже, считаешь. Будешь бестолково стоять вот так — и нас всех убьют.

— Глаз с него не спускайте, — велела Зои мне и Виолетте, а сама приблизилась к Паломе.

Мы двинулись вдоль рядов. Глаза привыкли к полумраку, и стали видны фигуры. Каждый бак вмещал человек по сорок или даже больше. Они сгрудились за стеклом, словно убитые солдаты, громоздившиеся за воротами убежища. Все были обнажены, их плоть — той же текстуры, которую я запомнила у Кипа и других заточенных в баках: одутловатая, белая и сморщенная, точно пенка над вскипяченным молоком.

Палома сунула ладошку Зои, но даже та, видевшая подобное в Нью-Хобарте, побледнела и стиснула зубы. Рядом с нами Криспин, Виолетта и Эш выворачивали шеи, пытаясь оценить истинную высоту баков. Виолетта протянула руку, чтобы коснуться стекла, но отдернула в последний момент. Мой взгляд выхватил погруженную женщину, ее волосы плавали наподобие водорослей. Глаза ее были закрыты, и я тоже зажмурилась на миг, желая отгородиться от всего увиденного.

— Ты не вытащишь их всех живыми, — заявил Зак.

— Ты нам поможешь, — повернулась я к нему. — Расскажешь все, что знаешь.

— Да нечего там знать, — ответил он, вскинув руки. — Только теория, и та с большими пробелами.