Чертежи волшебства

Они выехали рано утром, едва рассеялся туман. Поначалу все с недоверием отнеслись к намерению капитана поехать на машине, возраст и модель которой определить уже не представлялось возможным. Однако Чак был абсолютно уверен в успехе и, после получаса копания в ее железном чреве, он смог ее оживить. Оглушительный рык древнего мотора, запертый в тесном трюме, вполне мог выбить барабанные перепонки, а порождаемые им вонь и копоть мгновенно заполонили весь корабль. Айван заметил, что Пышке, чтобы потрясти своих почитателей до глубины души, следовало бы являться перед ними на такой вот громовой колеснице. Шутка, впрочем, получилась невеселая, и никто даже не улыбнулся.

Тело Найды в черном пластиковом мешке положили сзади в багажнике, вместе с остальными вещами. Чтобы не возвращаться совсем уж с пустыми руками, Риккардо и Айван ссыпали в рюкзак всю церковную кассу. Чак оставил себе нож Зиолы, а Шимаэл — икону Сиарны. Еще он выклянчил у Сейры обезболивающий укол и после этого, сидя на скрипучем заднем сиденье, безучастно взирал на все, что творилось вокруг.

Второй челнок рапортовал об успешной посадке перед самым рассветом, и Риккардо велел всем занимать свои места.

Айвана он отправил вперед на разведку. Они долго препирались, но, в конце концов, капитан был вынужден уступить и выдать ему винтовку с парой магазинов. Выходить сейчас на улицу безоружным и вправду представлялось не самым разумным решением.

Открывшийся с натужным гудением люк впустил внутрь языки промозглого тумана, сквозь завесу которого с трудом удавалось различить контуры темного храмового портика. Айван взял оружие наизготовку и мгновенно растворился в белой мгле, которая по своей густоте вполне могла потягаться с дымовыми завесами Чака. Пропадал он недолго — уже через пару минут он вернулся и сообщил, что на площади все тихо.

Риккардо завел мотор, положив конец пасторальной тишине предрассветных сумерек. Поскольку челнок стоял вплотную к колоннаде, то ему пришлось изрядно попотеть, прежде чем их джип, прогромыхав по ступенькам, наконец, скатился на брусчатку. Айван запрыгнул в кабину, и они рванули прочь из этого злополучного города, оглашая спящие улицы истошным ревом прогоревшего глушителя.

Их экипаж едва не стал причиной нескольких аварий, когда полусонные лошади, волочащие свои скрипучие телеги, при его приближении взвивались от неожиданности на дыбы, так и норовя сбросить на землю и груз и своего хозяина, что был напуган ничуть не меньше. По счастью, в столь ранний час дорога была относительно пуста, и они, двигаясь почти без помех, вполне могли успеть на место еще к полудню.

Ехали молча, тем более что в таком грохоте пришлось бы кричать, чтобы быть услышанным. Чак обнимал свой мешок, для которого в багажнике не осталось места, Сейра отвернулась и смотрела в окно, не столько любуясь пролетающим мимо пейзажем, сколько не желая видеть Шимаэла. Тот же, полусонный после наркотического укола, почти ничего не замечал, время от времени проваливаясь в забытье. Только Айван, высунувшись в окно, срывал раздражение на и без того ошалевших от такой встречи крестьянах, осыпая их громкими проклятиями…