Чулан под лестницей

Договорившись с Дуби о том, что он будет дожидаться ответа (обошлось в двойную норму вафель и характерных взглядов), использовал на сумке сова рекомендованную потраву. И через день оказался счастливым обладателем парализованной тушки, к которой разгневанный Дуби отвел меня, дергая за воротник. Ну Добби — не Добби, думал я фиксируя пойманного в обезмаженном пространстве, а сходство с высшим руководящим составом одной страны точно есть. Впрочем, оказался Добби, а вот цель и задачи меня несколько удивили. Выяснилось, что по приказу Драко Малфоя, Добби перлюстрирует переписку некоего Поттера, передавая копии хозяину. Ситуация была странной. Впрочем, к странным вывертам канонных событий я был готов, и не такое уже случались. Правда интересно, на кой младшему Малфою моя переписка? Вот просто не приходит ничего в голову кроме банального любопытства, но как–то это слишком, для любопытства простого. Подумал, да и написал Люциусу, мол так и так, поймал домовика, пытавшегося спереть почту, врет что ваш, не верю конечно, но упирается гад и упорствует. На всякий случай — зовут негодяя Добби, не знаком ли Главе таковой, а то уж больно складно врет. В общем, уж отпишитесь, не сочтите за труд, а если не ваш — отлично, сдам в ДМП, хоть узнаю охотников до моей переписки.

Через пару часов пришедшее письмо лаконично известило, что «Глава Малфой приглашает Наследника Поттер на конфиденциальные переговоры, оставляя место и время оных за Наследником», язык был столь витиеват, что я так и не понял, то ли меня приглашают, то ли я должен (естьсэр!) бежать–искать по желанию Малфоя. Подумал, проверил портключи, да и решил «переговариваться» в Розе Ли, и место не переполненное, но и не глушь вроде паба в Годриковой. Так что Дуби относил сообщение, о том что «Наследник изволит чаевничать, и делать это будет с час, против же компании достойного джентельмена он не возражает». Минут через двадцать несколько взъерошенный, но пытающийся сохранить соответствующее выражение на морде, Малфой–старший изящно плюхнулся на соседнюю табуретку. Был, что приятно, один, а то воображение рисовало лютые орды подручных, вызволяющих домовика–заложника. Брюзгливо осмотрев помещение и оповестив пространство о том, что «Лорд снизойдет до чая», Люцик перешёл к теме встречи: