Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века
- Автор: Ермолов Алексей Петрович, Филипсон Григорий Иванович
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: Издательство журнала «Звезда»
- ISBN: 5-94214-001-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века». Краткое содержание книги:
Книга богато иллюстрирована изобразительным материалом, основная часть которого ранее не публиковалась, снабжена примечаниями и аннотированным именным указателем.
Генерал Раевский отправился на пароходе по береговой линии, из Керчи послал интересное обозрение и поспешил в Таганрог, где нужно было распорядиться заготовкой и доставкой материалов для усиления всех укреплений и постройки везде каменных пороховых погребов. Проект всех этих работ сделан был военным инженер-подполковником Постельсом, которого, при случайном проезде через Керчь, Раевский силой задержал у себя и донес об этом военному министру. Постельс служил в Севастополе и был, конечно, очень рад своевольству своего нового начальника. Это был очень хороший инженер и честный человек. Впоследствии он был начальником инженеров на Кавказе. Кроме его и меня, с Раевским были флигель-адъютанты полковники Крузенштерн и Баратынский и большая свита молодежи. Наше прибытие сделало в Таганроге большое движение. Там строились здания, приобретались строительные материалы для береговой линии и заготовлялся каменный уголь для наших пароходов. Генерал Раевский был для города дорогой посетитель. Градоначальником был тогда тайный советник барон Франк, бывший адъютантом графа Воронцова и давнишний знакомый Раевского. Город был им доволен, а он, кажется, был особенно доволен нашим подрядчиком, Ставром Григорьевичем Вальяно, довольно богатым помещиком, для которого поставка на береговую линию сделалась как бы монополией. Все это не помешало барону Франку быть уволенным от службы по ревизии сенатора Жемчужникова, а Ставру Григорьевичу потерять все почти свое состояние, благодаря ловким распоряжениям нашего инженер-капитана Компанейского, заведовавшего работами и заготовлениями. Компанейский был сын крещеного жида, инженер посредственный, но человек практический, деятельный и без всякой совести. Нам предстояло заключить дополнительный контракт с Вальяно более чем на полмиллиона, а денег у нас не было ни гроша. Это не затруднило Раевского: он дал нечто вроде предписания барону Франку выдать в его распоряжение 128 тысяч рублей на задатки из карантинной суммы и донес об этом военному министру. Конечно, деньги были тотчас возвращены.
На другой день приезда мы торжественно обедали у барона Франка, на третий Вальяно дал Балтазаров пир, на котором дам не было, а Раевский присутствовал в своем обыкновенном костюме. Но мне было не до того. Все это время я возился с инженерными ведомостями и с составлением чернового контракта, где определение общей суммы заготовления и перевозки я должен был назначить по своему соображению. Когда черновой контракт был готов, я пошел доложить его генералу Раевскому, которого нашел за чашкой кофе на балконе и в приятной беседе. — «Любезный друг, пишите вы ваши папиры как знаете; а когда будет контракт переписан, подайте подписать». Подписал он не читая и даже не спросил о количестве назначенной суммы. Ни ему, ни мне не приходило в голову, чтобы такой порядок был ненормальным. Оба мы считали себя выше всякого подозрения в грязном стяжании. Забавно было видеть Крузенштерна, человека довольно мелочного. Он флигель-адъютант Е. И. В., пируя у барона Франка и у Вальяно, делался как бы участником в темном деле. Это его, видимо, мучило. Баратынский, совсем напротив, держал себя просто и без всякой чопорности. Мне показалось, что Постельс был не доволен своею ролью. Контракт был заключен без его ведома. Инженер, который тут выиграл десятки тысяч, не пришел предложить ему взятки! Я уверен, что Постельс прогнал бы его в шею, но все же нужно было оказать уважение такому важному лицу.
На следующий день, после завтрака в упраздненном карантине, мы отправились на пароход при громких «ура!» всех заинтересованных лиц.
В Керчи явились к Раевскому Генерального штаба полковник Шульц и путей сообщения капитан барон Дельвиг, посланные, по высочайшему повелению, для выбора места укрепления на Варенниковой Пристани и для составления проекта дамбы и мостов от Андреевского поста и переправы через Кубань[82]. О Шульце нечего много говорить: учился он в Военной академии очень плохо, от природы одарен скудно, но храбр беззаветно и столько же самоуверен. Барон Андрей Иванович Дельвиг совсем другого рода человек. Он родственник поэта Дельвига и москвич с заметным оттенком славянофильства. Ненависть к немцам доходит у него иногда до чересчурия. При хорошем уме, бойких способностях, он едва ли не лучший специалист в Ведомстве путей сообщения. В то время он только начинал свою карьеру; впоследствии управлял министерством, а теперь (1878 г.) вместе со мною сенаторствует, т. е. доживает век без всякой деятельности, которая могла бы принести государственную пользу. Он был женат на Эмилии Николаевне Левашовой, которую потерял только в нынешнюю году. Супруги были достойны один другого и прожили век в полном согласии. Оба они люди замечательно добрые, честные и благородные, с характером мягким, но совершенно независимым. Я счастлив, что могу назваться его другом с первого дня знакомства. Забавно, однако же, что, зная друг друга в 1840 году только по имени, мы взаимно считались немцами и потому встретились не особенно радушно.
82
Г. И. Филипсон обладал необыкновенною памятью, но здесь она ему изменила: барон Дельвиг приехал из Ставрополя в Керчь в первый раз не в 1840, а в 1841 году в январе; а во второй раз в феврале того же года. Шульц приехал в феврале же, после барона Дельвига.