Приключения, Фантастика 1996 № 06
- Автор: Потапов Виктор Владимирович, Писанко Александр
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: Метагалактика
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Приключения, Фантастика 1996 № 06». Краткое содержание книги:
Александр Писанко. «Кювет на повороте».
А. Емельяненко, Ник. Юрков, С. Маслов. Рассказы
Обложка П. Кузьмина. Иллюстрации А. Филиппова.
http://metagalaxy.traumlibrary.net
Темные квадраты модных очков покрутились по сторонам, а затем уже не без любопытства уткнулись на валявшееся под ногами живописное полотно. Он осторожно коснулся носком массивной позолоченной рамки, внимательно оглядел ее, нервно выстукивая подошвой сапога какой-то модный ритм, потом легким пинком передвинул картину на более чистое место. А когда опустился на корточки и снял очки, то Галинку обдал цепкий въедливый прищур больших холодных глаз.
Рука стала приближаться, несоизмеримо увеличиваясь одними пальцами — длинными, гибкими, музыкальными, с аккуратно подрезанными ногтями, но все равно похожими на клещи, — отчего девушке снова сделалось нестерпимо страшно, до содрогания жутко.
Она попыталась отпрянуть, однако невидимая сила прочно удерживала ее в этой, казалось, естественной, почти не скованной позе, и поэтому, когда гигантские пальцы ловко подхватили картину, вознесли вверх, прямо к вздутому пупырчатому носу, по сторонам которого вытянулись леденящие душу водоемы глаз, Галинка лишь внутренне сжалась, не сумев даже вздрогнуть, вскрикнуть, зажмуриться.
Офицер внимательно осмотрел находку, отряхнул с полотна капельки влаги, постучал пальцем по рамке, оглянулся, позвал солдата, что-то сказал ему и отдал картину. Тот быстро обтер ее рукавом, расстегнул комбинезон, сунул за пазуху и побежал к вездеходу.
Вокруг по-прежнему резво бегали люди, оживленно разговаривали, бойко жестикулировали друг другу; их мимика была резкой, подчеркнутой, казалась неестественно выразительной, похожей на детскую — наивную, неподдельную, искреннюю. Но как только где-то проскальзывала фальшь, наигранность, там сразу же улавливался страх, просматривалась неприкрытая трусость, откровенная боязнь. Боязнь перед непонятным, необъяснимым, таинственным, вдруг, некстати, свалившимся на их, вроде бы, всегда удачливые головы.
Со стороны все это выглядело бы нормально, естественно, если бы ни одно, на первый взгляд, незначительное обстоятельство — для находившихся в пространстве картины людей данная сцена протекала в абсолютной тишине. Как в немом кино. И поэтому чувства Галинки смешались, казалось, в противоестественном сочетании. И страх, и восторг, и любопытство, и презрение — все перемешалось в ее клокочущей от возбуждения душе. Но когда их небрежно сунули в кабину вездехода и через некоторое время доставили к высокой, со смотровыми щелями вверху проходной будке, а потом провезли через раздвинувшиеся железные ворота на ровную забетонированную территорию, к большому пятиэтажному зданию, по бокам которого пристроились два приземистых барака, в свою очередь огороженных мощным каменным забором, — в ней возобладало лишь два чувства: страх и любопытство.
Через несколько минут картина уже лежала на столе одного из многочисленных кабинетов этого огромного мрачного заведения.
Глядеть пленникам в окружающую сферу было неудобно — все просматривалось как бы в одной плоскости, будто на экране какого-то супергигантского телевизора. Однако беглец все же смог рассмотреть кабинет. И первое, что отметил — с горечью и проклятием! — он опять попал в лапы лысого. Но ведь этого же не может быть! Не может!! Ведь они же совершенно в другом месте! В другой республике!..
Однако кабинет был, кажется, тот; стоял такой же массивный, с матовым покрытием стол, виднелся красно-белый флаг в стороне, а над развернутым в пол-стены полотнищем — два красочных портрета: важная особа в пышной аристократической одежде, смахивающей на царскую, и надутый широкомордый тип с лихо оттопыренными ушами.
Только приглядевшись повнимательней, беглец все же обнаружил кое-какие различия. Например, флаг — здесь пересекающие его поперек волнистые черные линии были более угловатыми, более четкими, более резкими. И у него отлегло на сердце. Они находятся в другом месте. В другом! И словно в подтверждение этого в кабинет вошел лихим, стремительным шагом не лысый — вошел другой человек, с огромной рыжей шевелюрой на вытянутой яйцеподобной голове.
Его слезливые, с припухшими веками глазки заинтересованно пробежали по картине, оглядели рамку и прищуро замерли. Нижняя губа отвисла, рука дрогнула, нерешительно приподнялась и осторожно ковырнула сломанным ногтем жирный мазок краски совсем рядом с лицом Галинки, затем провела ладонью по полотну и ритмично протарабанила пальцами по рамке. Желваки на лице нервно заиграли. Он выпрямился, потом вдруг схватил в горсть свою рыжую шевелюру, содрал ее с головы и со злостью швырнул на стул.