Выбор Пути

Вообще-то сейчас здесь проходит шахматный фестиваль. Конкурсы, турниры для любителей, турнир по швейцарской системе для мастеров и кандидатов, и, вершина — круговой турнир на двенадцать персон. Шестеро — лучшие игроки Западной Германии, и шестеро приглашенных участников. Гроссмейстеры из Венгрии, Югославии, Румынии, Италии и двое — от Советского Союза. Собственно, гроссмейстером от СССР был только я, и то ещё не утвержденным ФИДЕ, формальное утверждение звания будет на июньской сессии, через две недели. Второй участник от нашей страны, вернее, участница — это международный мастер Нана Георгиевна Гулиа. Чемпионка мира. Среди женщин, естественно.

Вчера было открытие Фестиваля и жеребьевка турнира. Первый тур свел меня с Гулиа. И вот сейчас, за час до игры, она требует, чтобы я ей проиграл.

Однако и замашки у чемпионки. Интересно, много ли партий она выиграла вот так — требуя? Или не выиграла, но свела вничью?

Словно услышав мои мысли, чемпионка сказала:

— Хорошо. Поскольку мы играем в первом туре, я согласна на ничью.

Ничья — это половинка очка. Как знать, может, эта половинка вместо полноценной единички будет стоить первого места?

— Нана Георгиевна, я вас безмерно уважаю, и потому не могу оскорбить ни договорной ничьей, ни, тем более, сдачей партии. Не знаю, какие у вас планы на турнир, но я и с вами, и со всеми остальными буду играть настолько хорошо, насколько сумею. Чего и вам желаю. Удастся меня победить — что ж, так тому и быть. Будет ничья — значит, будет. Но я постараюсь выиграть. Уж поверьте.

Чемпионка посмотрела на меня, словно на говорящую свинью, которая вдруг не захотела идти под нож.

— Ты что… Ты что о себе думаешь?

— И ещё, Нана Георгиевна. Я понимаю, возраст дает неоспоримые привилегии, но я бы попросил мне не тыкать. Вы мне не мама.

Чемпионка сверкнула черными очами и проговорила что-то вроде «гхоришвили». Когда женщине едва за тридцать намекают, что она в возрасте — тут она и зарезать может.

Шучу.

— Нет, нет и нет, калбатоно Нана, — сказал я. — Вы мне не мама.

Калботони Нана хотела дать мне оплеуху, даже замахнулась. Но передумала. Может быть потому, что публики было мало: мы сидели в уголке вестибюля отеля Рэдиссон, в радиусе слышимости никого не было, да это как-то и не беспокоило чемпионку. Даже странно. Все-таки договорная партия — это не то, о чем толкуют на виду. Но другого случая просто не будет. Идти ко мне в номер? Для грузинской женщины это неприемлемо. Вот и поймала в вестибюле, когда я выходил погулять перед партией. Тут рядом парк, отчего ж не погулять?

— Вы не рыцарь, Чижик. Совсем не рыцарь! — с каким-то свистом сказала она. Не гневная ли астма начинается?

— Однозначно, калбатоно Нана. И не претендую, — и я пошел к выходу.

В Дортмунд я приехал без команды. Им всем учиться нужно, у них сессия, и вообще. Да и второй раз за полгода выезд в капстрану — не слишком ли, сказали мне. Нужно меру знать. Какая стране польза от таких поездок?

Это они намекали на то, что я, вместо того, чтобы нести выигранную за победу валюту в посольство, получая взамен чеки для «Березки», трачу её на себя и свою команду.