Королевский тюльпан. Дилогия

Я не успела вздохнуть — еще одна ягодка-проблемка в большую корзину, как раздался удивленный детский голос:

— Мамочка, что это?

Я тихонько заскулила, как Муму с кирпичом на шее. Что еще такое? Местная проклятая форма особо агрессивно-прожорливой жизни? Яма без дна?

Сделала несколько шагов в сторону голоска. И обругала себя вороной повышенной забывчивости. Правда, по-доброму.

Девчонка трех-четырех лет пялилась на маленькую грядочку, на то, чего в этом разнесчастном городе не видали и дети ее постарше, — на растущие цветы. На мою тюльпанную плантацию. Да, ее обитатели пока еще подростки-недоростки. Однако за два дня, которые я их не посещала, они вытянулись в длину, а бутончики раскрылись. Скромно, несмело, но все равно даже в полутьме было видно — это цветы, а не какая-то форма лука-порея.

Я тихо рассмеялась так, что слезы заручьились по пыльным щекам. Хоть какая-то добрая новость за эти проклятые сутки!

Вокруг собирались лепесточники, даже Луи потребовал, чтобы его подвели. Глазели, шептались, кто-то встал на колени, чтобы поближе рассмотреть цветок. Протянул руку, но трогать не решился — вдруг тот исчезнет от такого панибратства.

Я опять усмехнулась, вспомнив добрый анекдот, как другой мужик нырнул, спас Муму, развязал.

— Благодарствую, — прогавкала откашлявшаяся собачонка.

— Говорящая собака! — изумился мужик.

— Говорящий мужик! — изумилась Муму.

Вот так же дивились и лепесточники, увидев растущие, а не срезанные цветы.

— Похоже, Филь-Филь-вторая, убежав с песочка, не теряла времени даром, — услышала я насмешливый голос.

Рядом стоял Лирэн. Смешки смешками, но я чувствовала — он удивлен не меньше других.

— Будете обзываться чужими именами… — хотела закончить: «Превращу вас в крысу». Но я подумала, что у меня еще не столь солидная волшебная репутация, да и с этого нахала станет потребовать демонстрации могущества. — …сама буду называть вас Зеленоглазым Крысом.

Нахал присел на корточки. Я даже испугалась: вдруг тоже словил пулю и полчаса играл в героического мужчинку? Но он просто хохотал. При таком освещении сразу и не поймешь — всерьез или придуряется.

— Назовите ваше настоящее имя — и больше никаких обзывалок.

Ну, что тут будешь делать?

— Можете называть меня Линой, — сказала я.

— Если это ваша работа, то вы вправе называться «Волшебница Лина», — заметил Лирэн, не торопившийся подниматься и глядевший на тюльпан.

Я хотела ответить, что мое чудо — полчаса нормальной садоводческой работы в день. А еще — что хватит пялиться на меня и цветы, надо помочь раненым.

Но тут та же девчонка, обнаружившая тайную плантацию, тихонько сказала:

— Ой, как легко дышится! Даже танцевать хочется.

Я в очередной раз поразилась лепесточникам. Этот несчастный табор только что спасся от погони и должен был зализывать раны, заодно считать товарищей, кто не выжил, и плакать. А они, то ли как дети, то ли как ученые, стали исследовать находку. Просили меня отойти, подходили к моей любительской клумбе, вдыхали. И пару раз пускались в пляс.