Бегущая во сне

— Разве это не очевидно? Она в депрессии и нуждается в психологической помощи, — снисходительно ответила Инесса, слегка втянув щеки. Вера округлила глаза от удивления и смотрела поочередно то на дочь, то на Синичкину, которая тоже озадачено приподняла бровь.

— Вы ощущаете чувство эмпатии к матери. Это говорит о близости между вами. Считаете, что у Веры схожие проблемы, как и у вас?

— Дело не в близости между нами. Мы не очень близки, если честно. Я думаю, что Вера винит себя за произошедшее с дочерью.

Синичкина кивнула и что-то быстро черкнула в блокнот, не отрывая взгляда от Таши. Вера так и сидела с открытым ртом, боясь вставить реплику, словно говорили не о ней вовсе, а о какой-то другой Вере.

— Вера, что вы думаете об этом?

— Кх-кхм… Я… — растерянно начала женщина, прокашлявшись. — Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива…

— А если она несчастна, в этом виноваты вы? — уточнила Синичкина.

— Нет. Ну отчасти, да… Наверное… Каждая мать хочет дать лучшее своему ребенку.

— А что если лучшее по твоему мнению не подходит дочери? Как ты можешь знать, что лучше для другого человека? — вклинилась в разговор Инесса.

— Разве лучшая школа, лучшие преподаватели, лучший университет — это плохо? Лучшие игрушки, одежда, отдых, досуг… Разве хоть кто-то назовет это чем-то плохим? — более уверенно продолжила Вера.

— А взамен дочь тоже должна быть лучшей, да? Лучшим ребенком, ученицей, студенткой, дочерью, да? — продолжила гнуть свою линию Инесса с легкой ухмылкой на лице.

— Знаешь, Таша, нет! Просто хотелось бы хоть изредка услышать «спасибо»! Просто «спасибо, мама!», «Я люблю тебя, мама!» Все! Но это же слишком много, да?

— Ты просто хочешь доказать себе, что ты лучшая мать! Доказать за счет своего ребенка! Так за что говорить спасибо? За твое самоутверждение или за то, что ты навязываешь то, что хочешь получить сама?

— Да как ты смеешь! Может, мне нужно было вообще не заниматься твоим воспитанием, не обеспечивать тебя? Пустить все на самотек?

Вера вскочила с кушетки, угрожающе махнув рукой. Алый румянец залил ее лицо, а на лбу появилась испарина.

— Может! И твоя дочь выросла бы самостоятельной и умеющей о себе позаботиться! А не инфантильной дурочкой, которая доверяет первому встречному и ждет, что кто-то — кто угодно — решит ее проблемы!

— Нет… я не могу это слушать… Простите… — вымолвила Вера, душа в себе позывы к рыданиям, и торопливо выбежала из кабинета.

Юлия Сергеевна молча наблюдала за происходящим, периодически что-то записывая. Когда Вера вышла, она закончила записывать и молча уставилась на Ташу.

— Похоже, до нее дошло. Пусть порыдает. Ей станет легче, — подытожила Инесса и с превосходством посмотрела на хваленого психотерапевта, еле сдерживая довольную улыбку.

«За что ей вообще платят? За стенографирование? То же мне, специалист…»

— Что вы сейчас чувствуете, Таша? — серьезно обратилась к ней психотерапевт, словно не замечала самодовольства и презрения в глазах клиентки.