Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники
- Автор: Гроздова Ирина Николаевна, Токарев Сергей Александрович
- Язык: русский
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники». Краткое содержание книги:
Во многих местах прыгали через костры, водили хороводы, золу от костра рассеивали затем по озимым полям. Когда костер затухал, зажигали от него факелы (бобовые стебли, обернутые соломой) и шли в деревню. Впереди шествия обычно ехал на белом коне в мантии «св. Мартин», иногда же его, сидящим в кресле, в одеянии епископа несли впереди процессии. В Бонне впереди шествия шел Martinsmännchen — мальчик, туловище и конечности которого были обернуты соломой{501}.
К XX в. зажигание огней на мартинов день стало почти полностью делом детей, даже подростки почти не принимали в этом участия. Костры были заменены шествиями детей с «факелами» — выдолбленными тыквами, репами или огурцами, внутрь которых были вставлены свечи (в XX в. их сменили бумажные разноцветные фонарики){502}. В Дюссельдорфе, Кобленце и других городах Рейнланда эти шествия с начала XX в. принимали все более организованный характер, в их проведении участвовали учителя и различные ферейны. Постепенно фейерверк заменил прежние огни, а подарки детям — сбор подношений во время прежних шествий от дома к дому. В прошлом нередко в это время происходила борьба «зимы» и «лета», только на этот раз всегда побеждала «зима». Иногда «лето» (которое символизировала корзина из-под плодов) сжигали.
На северо-западе ФРГ сохранились в пережиточной форме шествия масок. В протестантских районах средней Германии, в частности в Эрфурте, происходили факельные шествия (Martinslichter) в день рождения Мартина Лютера.
В южных областях и Альпах образ святого мало проявляется в обрядности, несмотря на ожесточенную борьбу здесь католического духовенства с язычеством уже с VI в. В этих районах в мартинов день появляется одаривающий детей «меховой Мартин» (Pelzmärte) — парень, одетый в вывороченную наружу мехом шкуру, с вымазанными сажей лицом и руками{503}. Как и некоторые персонажи николина дня, он бросает горох, звенит бубенчиками и поднимает шум. Местами и предводителя дикой охоты называют «junker Merten», хотя, конечно, к св. Мартину эти образы не имеют никакого отношения.
Вплоть до 30-х годов нашего столетия в Баварском Лесу и некоторых других районах Баварии сохранялся пастушеский обычай, называемый Wolfablassen (буквально: отпустить, спустить волка), известный также в Австрии и немецких поселениях Чехии{504}. Заметную роль в обрядности мартинова дня играл, как и на другие праздники, Lebensrut (прут жизни). В Гарце и Баварии{505} пастухи, патроном которых был св. Мартин, шли в его день по крестьянским дворам с веткой березы, на макушке которой оставалось несколько листочков (иногда ее заменяла ветка дуба или можжевельника с ягодами), ударяли ею скот и передавали хозяину дома, чтобы он этим прутом весной в первый раз выгонял скот. Полагали, что живительные соки прута перейдут на животных. Нередко прут освящали в церкви 6 января — в день трех королей.
К мартинову дню производился большой забой скота. Наступала зима, кормов на весь скот не хватало, поэтому оставляли столько животных, сколько могли прокормить. В это же время пробовали и молодое вино; шумная пирушка была неотъемлемым элементом праздника. Ритуальным блюдом был «мартинов гусь». С ранних времен известны обильные пиршества с жареным или фаршированным яблоками, изюмом и каштанами гусем, вином, орехами и фруктами в городах Кёльне, Ахене, Бонне, Дюрене и др.{506} В сельской местности гусь был не всегда: его заменяла жареная свинина.
Пекли различные мучные изделия, особой известностью пользовался «мартинов рог» (Martinshorn) — большая булка в виде подковы. В западном Эйфеле пекли пирог из гречишной муки. В селах Эйфеля в качестве праздничной еды могло быть и просто холодное молоко или молочный суп с накрошенной в него белой булкой{507}. В годы нужды, например в первые годы после окончания первой мировой войны, вместо гуся пекли «мартинов хлеб» (Märtesbroode) из тертого картофеля с некоторыми приправами. На мартинов день в виноградарских районах пили молодое вино и посылали его в подарок родственникам и друзьям.
Гусь играл роль на мартинов день не только в трапезе. По костям гуся гадали о погоде; если кость крыла была коричневого цвета, то жди снежной зимы с умеренными морозами, если белого — жди холодов с небольшим снегом{508}. В ряде мест, например в Швабии{509}, сохранялись состязания с обезглавливанием гуся, подобные играм на другие праздники, где обезглавливался петух; очевидно, и гусь также был олицетворением духа растительности{510}, хотя некоторые исследователи связывают его с культом Водана{511}. В то же время существует и христианская легенда, согласно которой гуси своим гоготанием выдали местопребывание Мартина Турского, спрятавшегося в гусятнике от кардиналов. За эту провинность, по легенде, их и режут в день св. Мартина. Существуют и реальные причины обычая резать гусей в это время: нехватка кормов на зиму для всего поголовья.