Список моих грехов

Варель отвернулся — ответа он, похоже, и не ждал. Удивленно посмотрел на свои руки, в которых остался приличный клок его собственных волос. Он стряхнул их брезгливо и поджал губы в тонкую нитку, глядя куда-то вперед.

Данрод ему дорог, это точно. И я, признаться, не ждала к себе иного отношения, потому что друг Дана во многом прав…

— Спасибо, господин Таир, — произнесла тихо. — Я благодарна вам за честность и примите за неё моё уважение. Поверьте, это действительно так, — подняла на мужчину глаза. — У меня остался только Родька, и если мне позволят остаться рядом, то вам не придется исполнять ваше обещание, антрид. Не сомневайтесь.

Варель продолжал молча смотреть вперед. Мне тоже сказать было более нечего. Пилот в кабине плавно заходил на посадку, а я даже не имела сил и любопытства рассмотреть то, куда мы прибыли.

Боги и демоны, как же тяжело быть сильной, а точнее, изображать таковую… Тут хотя бы не сломаться — уже подвиг. Но надо, Сашка, надо. Не ради себя — ради близких!

— Мам, смотри какие птички! — радостный вопль Родьки вывел меня из приступа самокопания пополам с аутотренингом.

В иллюминаторе и вправду мелькнули какие-то огромные тени.

— Ох, ты ж! Канер, твою налево, дюзы тебе в зад, не зевай! Горголы! — взревел Таир и рванул в кабину пилота, со скоростью и проворством, которые трудно ожидать от такого шкафа, продолжая выкрикивать на ходу, — Школота недоученная, дай мне управление, быстро!!!

Я толком ничего не успеваю сообразить, только чувствую, как наша неповоротливая посудина делает почти несвойственный ей маневр, что-то большое врезается в борт. Нас ощутимо трясет, но безопасность у эдейцев на уровне. Перед иллюминатором на миг мелькает огромный зубастый клюв, раздается очередь энергозарядов и по выдерживающему сумасшедшие нагрузки космоса стеклопластику разлетаются ошметки мяса и потеки светло-розовой жидкости, наверняка являющейся кровью неведомого летучего монстра.