Именем Анны

– Алевтина распорядилась отнести ваши вещи наверх, сама заняла одну из нижних спален, сказала, что им с Любовью Артемьевной на одном уровне будет уютнее. Если у вас буду возражения, передислоцируем.

Его любимая Алевтина!

– Спасибо, Патрик.

А «спасибо», как известно, это всегда «нет». Вот он и получил любимую комнату в любимом доме. Недурно для завершения прекрасного дня.

Они свернули в бывший конный подъезд, тротуар закончился, и мощёная мостовая гулко отозвалась на их шаги. На секунду выступили из тени полицейские, но, узнав гостей, снова растворились в темноте. Ночь. Все спят. Один только новый дом Лента сияет в конце тупичка яркими пятнами окон. Шторы дизайнер таинственной Сары не продумал – что говорить, англичане жизнь за шторами не прячут, этот вопрос придётся доработать, а пока Лент с радостью рассматривал знакомые фигуры в окнах первого этажа и думал, что ночными посиделками посреди недели соседей они к себе не расположат. Петлю бы навесить, да некому. Извините соседи, бракованный ведьмак вам достался, колдует только когда сердится, а сейчас он исключительно счастлив.

У входа разгружался маленький пикапчик, доставка фуршетных закусок, «ведомственный», как услужливо подсказал Патрик. Водитель поздоровался и как раз схватился за двухэтажный поднос с малюсенькими канапе на шпажках, но не рассчитал свои силы, а, может, поскользнулся и, в попытке восстановить баланс, взмахнул руками. На вполне ожидаемо взлетевшие в воздух подносы Лент отреагировал мгновенно: сложил пальцы в нужную фигуру, собрал силу в груди и ударил. Левитация. Воронка временной потери веса. Это даст синему несколько минут, чтобы восстановить баланс и подхватить воспарившие закуски. На нечисть не действует, но на сосуды, в которых та перемещается по нашему миру, действует прекрасно. Взрослого человека такая воронка высоко не поднимет, разве что ребёнка, но остановит любого, а пока тот будет недоумённо трепыхаться в воздухе, подоспеет ведьмак. Вот так. Не кричать же на всю Ивановскую «Стой! Стрелять буду!».

Итак, Лент ударил. Подносы упали. Он открыл было рот от удивления, но очень быстро понял, насколько это было неудивительно. То есть было бы удивительно, если бы не сработала ворожба, но никакой ворожбы не было, вместо выхлопа зелёной силы, по груди Лента разлилось синее спокойствие, которое, по осознанию, расплавилось в рыке самого настоящего зелёного гнева.

Да ятить тебя колотить, лешья кочерыжка!

Размазанные по брусчатке канапешки живо превратились в прах – это чтобы не мучиться с уборкой и с угрызениями совести. А Лент уже ворожил во всю, навешивая на дом самую ядрёную охранную петлю из возможных, такую, чтоб не подходи! Не пропадать же запалу даром.

О том, как это выглядело со стороны, лучше было не думать. Когда он успокоился и взглянул на Патрика, тот был бледнее лунного света, а «ведомственный», тот, как показалось Ленту, и вовсе крестился. Ну и пусть! Зато фигуры в окнах превратились в неузнаваемые силуэты, и Лент точно знал, что даже если открыть все окна и двери этого дома, никакие соседи, даже тёмные, не уловят ни обрывка из их разговоров.