Любовь и память
- Автор: Нечай Михаил Потапович
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Юрий Афанасьевич Саенко
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Любовь и память». Краткое содержание книги:
Роман во многом автобиографичен, написан достоверно и поэтично.
Сейчас Андрей решил отомстить Бессарабу за его невежливость.
— Да будет тебе известно, Микола, что шевалье, то есть рыцарь, кавалер, — это дворянский титул в феодальной Франции. Ты, разумеется, знаешь, что ближайшим другом и помощником Дидро по «Энциклопедии» был барон Поль Анри Гольбах. Знаешь и то, что этот барон для материализма и философии, которые подготовили французскую революцию, сделал больше, нежели кто-либо другой из его современников. И еще, да будет тебе известно, что в последние годы ближайшим помощником Дидро по «Энциклопедии» был шевалье де Жокур. А то, что я говорю чистую правду, вот и граф Печерский может подтвердить.
Юрий Печерский, по национальности поляк, стройный, с белесым чубом и голубыми глазами, по-девичьи бледным лицом, с изысканными манерами, действительно мог бы сойти за молодого графа в каком-либо кинофильме.
— Не так ли, ваше сиятельство? — обратился к нему Жежеря.
— Совершенно верно, — подтвердил тот, подойдя к столу и разглядывая белую скорлупу и черные яйца.
— Но когда ты, Микола, дерзишь, — продолжал Жежеря, — мне кажется, что передо мной не шевалье, а шеваль, что в переводе означает просто лошадь.
— Да что ты понимаешь в лошадях? — презрительно прищурился Бессараб. — Лошадь — красивейшее животное в мире. А что такое лошадь для воина-кавалериста во время боя? Вернейший друг. Да я самого плохого коня на тебя не променяю.
— А для меня лошадь — самая обыкновенная тягловая сила, — сказал Андрей. — Относительно же войны, если заварится, то она будет войной моторов, а не кавалерии…
Вдруг Жежеря увидел, что на столе разбросана скорлупа от яиц. Он молитвенно сложил ладони, поднял их на уровень подбородка и проговорил:
— Нет, хлопцы, все же что ни говорите, а на небе, видимо, что-то есть. Недаром же я, идя к вам, сотворил молитву. — Закатив глаза под лоб, он молитвенно произнес:
Опустив руки, продолжал:
— Где, откуда, хлопцы, этот дар божий у вас?
С этими словами Андрей снял шапку, посмотрел, куда бы ее положить, и, не найдя места, засунул ее за борт своего порыжевшего пальто, затем, подойдя к столу, осенил его крестным знамением.
— Сейчас, друзья, когда я заговорил вам зубы, кажется, могу и свои собственные пустить в дело, ибо, как сказал бы Тиль Уленшпигель, «кто голоден, тот пусть ест!». — Облупленное яйцо он взял двумя пальцами и поднял на уровень своего лица, затем, как это делают фокусники, зажал его в ладонях, дважды взмахнул руками и втиснул яйцо в рот. Он жевал медленно, перемещая его то за одну, то за другую щеку.
Все оторопело смотрели на него. Корнюшенко испуганно крикнул:
— Что ты делаешь, сумасшедший?!
— Не тронь его, — сказал Бессараб. — Может, все же его разорвет.
— Тебе смешно, а если этот обжора сыграет в ящик, кто будет отвечать? — возразил Евгений.
Смакуя, Жежеря то закатывал глаза под лоб, то сладостно зажмуривал их, слегка покачивая головой. Проглотив яйцо, взял второе, повторив прежнюю манипуляцию, и протянул руку к третьему, приговаривая:
— Спасибо, хлопцы, что облупили для меня яйца. Эта добропорядочность вам зачтется, когда в минуту Страшного суда предстанете перед всевышним.
После третьего яйца картинно повернулся к Юрию Печерскому, который особенно внимательно приглядывался к нему:
— Прошу угощаться, граф. Редчайший деликатес.
Отрицательно покачав головой, Печерский отступил от стола.
Когда Жежеря снова протянул руку к яйцу, Лесняк запротестовал:
— Стоп! Прекратить расхищение чужого добра!..
— Верно, — поддержал его Евгений. — Оттяните едока от стола.
— Друзья! — предостерег Андрей. — Не давайте своим рукам воли — я отступаю добровольно. И говорю вам: не морите себя голодом, смелее ешьте эти черные яйца. Помните: страх идет от незнания. Если бы вы читали не только то, что включено в университетскую программу, то знали бы, что, например, некоторые народы в Азии с древних времен едят черные яйца, и не только не отравляются ими, а, наоборот, интенсивнее других размножаются.
— Ты что, серьезно? — с недоверием спросил Бессараб.
— Он еще спрашивает! — ответил Жежеря.
— Хлопцы, — окинув товарищей испытующим взглядом, проговорил Радич, — может, и мы навалимся? Что будет Андрею, то и нам.
— Еще один сумасшедший объявился! — бросил на него жесткий взгляд Евгений и обратился к Жежере: — У тебя, Андрей, что желудок, что голова — весьма вместительны. И когда ты успел столько прочитать и запомнить?