За горным туманом

— Потому что он сказал, что я его собственный взятый в плен ястреб [24], и это было правдой. Он контролировал меня в течение пятнадцати лет так уверенно, как сокольничий контролирует свою птицу.

— Мой Бог, что он сделал с тобой? — прошептала она, ужаснувшись ледяным глубинам в его голосе, когда он говорил о своей службе. Хок, управляемый кем-то другим? Непостижимо. Но если угроза уничтожения Далкита, его матери и брата и сестры нависала над его головой? Угроза истребления сотен людей его клана? Что сделал бы благородный Хок, чтобы предотвратить это?

Ответ пришел легко. Ее сильный, мудрый, великодушный муж сделал бы то, что он должен был сделать. Любого другого человека Хок просто убил бы. Но невозможно убить Короля Шотландии. Невозможно — без полного уничтожения существования клана королевской армией. Получится тот же результата, так что у него не было выбора. Он отбывал наказание пятнадцать лет, и все из-за презренного и испорченного короля.

— Разве ты не можешь принять меня сейчас? Все закончилось. Я свободен. — Его голос был таким низким и звучал так мучительно, что она застыла. Его слова вывели ее из равновесия; это было то, что она могла бы сказать сама, если бы стояла лицом к лицу со своим прошлым перед тем, кто был ей небезразличен. Ее муж понимал боль, и возможно, и стыд, и несомненно, сожаление. Какое было у нее право осуждать и обвинять человека за его темное прошлое? Если бы она была бы честна с собой, то она даже указала бы на то, что ее прошлое было результатом ее собственных наивных ошибок, тогда как он был вынужден перенести свое болезненное испытание, чтобы сохранить свой клан и свою семью.

Она хотела прикоснуться и излечить мужчину, который сидел так упрямо далеко от нее сейчас, но она все же совершенно не была уверена, как это начать. Многое стало ясно — он был королевской шлюхой, что бы это ни было, не потому что он хотел этого; этот факт в большой степени облегчил ее сознание. Больше, чем что-либо другое, она хотела понять этого страстного, гордого мужчину. Прогнать прочь тени из его красивых темных глаз. Она дернулась, когда ощутила прикосновение шелка к своему подбородку.

— Нет! Не надевай на меня снова капюшон. Пожалуйста!

Хок игнорировал ее протесты, и она вздохнула, когда он снова затянул шнурок.

— Может быть, ты просто скажешь мне, почему?

— Почему что?

— Почему ты «ослепляешь» меня сейчас? — Что она сделала, чтобы вызвать его гнев?

— Я отступаю, девушка. Я дал тебе то, что ни один другой мужчина не дал бы тебе. Я дал тебе время, чтобы выбрать меня по своей воле. Но, кажется, что твоя воля безнадежно глупа и нуждается в убеждении. Ты выберешь меня, ты сделаешь это. И когда это случиться, не будет никакого имени другого мужчины на твоих губах, ни члена другого мужчины между твоими бедрами, ни лица другого мужчины в твоем сознании.

— Но… — Она хотела знать, почему ее время так внезапно закончилось. Что заставило его резко прекратить это?