Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
Розмари, таким образом, унаследовала не только красивую внешность, но и довольно порядочный капитал.
И она вышла замуж за этого на редкость нудного Джорджа!
Почему? Ирис тогда терялась в догадках. Терялась она в догадках и теперь.
Трудно поверить, что Розмари была влюблена в него. Но она, казалось, была с ним счастлива и нежна — да, безусловно, нежна. Ирис смогла в этом сама убедиться, когда после смерти матери — красивой и нежной, как лепесток, Виолы Марло — она, семнадцатилетняя девушка, вынуждена была жить в доме у Розмари и ее супруга.
Семнадцатилетняя девушка… Ирис припомнилось ее отрочество. Какой же она была? Что чувствовала, воспринимала, переживала?
Своенравная, порывистая — она не была легкой поклажей. Вызывало ли в ней озлобление чувство, питаемое матерью к Розмари? Об этом она и не задумывалась. И молчаливо уступала Розмари первое место. Та шла «вне конкурса», внимание матери было отдано старшей. Так и должно было быть. А она, Ирис, терпеливо дожидалась своей очереди.
Вообще-то Виола Марло принадлежала к той разновидности матерей, которые выполняют свои обязанности на расстоянии. Она главным образом занималась собственным здоровьем, поручив дочек нянюшкам, гувернанткам, учителям, а свою материнскую нежность проявляла в те редкие минуты, когда дети случайно попадались ей на глаза. Гектор Марло умер, когда Ирис было пять лет. Ей почему-то казалось, что он в неумеренных количествах потреблял алкоголь. Откуда взялись эти мысли — она и сама не знала, но они столь прочно овладели ее сознанием, что превратились в уверенность.
Семнадцатилетняя Ирис безропотно принимала все, что посылала ей жизнь, и вот наступил день, когда, облачившись в траур и отдав дань памяти матери, она переехала жить к сестре и ее мужу в дом на Эльвестон Сквер. Временами безысходная тоска охватывала ее. Предстояло вытерпеть целый год, прежде чем ей позволят появляться в обществе. Тем временем она три дня в неделю брала уроки немецкого и французского языков и, кроме того, посещала курсы домоводства. Но наступали минуты, когда нечего было делать и не с кем поговорить. Джордж был добр, приветлив и доброжелателен. Настроение его не менялось. Он всегда был одинаков.
А Розмари? Ирис очень мало видела ее. Та почти и дома не бывала. Портнихи, коктейли, бридж…
Она задумалась о Розмари. А что, в сущности, она знала о ней? О ее вкусах, запросах, сомнениях? Страшно подумать, как мало ты иногда знаешь о человеке, с которым столько лет прожил под одной крышей. Большой близости между сестрами не было.
И все-таки надо подумать. Надо вспомнить. Сейчас это может пригодиться.
Итак, казалось, Розмари была счастлива…
До того самого дня — за неделю до свершившегося несчастья.
Ей, Ирис, никогда этого не забыть. Все всплывает с кристальной отчетливостью — каждая подробность и каждое слово. Сверкающий полированный стол, опрокинутый стул, знакомый торопливый почерк…
Ирис, закрывает глаза, и память возвращает ушедшее…
Она входит в комнату Розмари, неожиданно останавливается. Увиденное поражает ее! Розмари сидит подле стола, уронив голову на распростертые руки, и исступленно, неудержимо рыдает. Ирис никогда не видела плачущую Розмари — и эти горькие, неистовые рыдания напугали ее. Да, Розмари только что оправилась от инфлюэнции. Всего лишь день-два, как ей разрешили вставать. А кто не знает, как расшатывает нервы эта болезнь. И все-таки…
Ирис закричала по-детски, испуганно:
— Розмари, что с тобой?
Розмари выпрямилась, откинула с искаженного лица волосы. Не без труда ей удалось с собой справиться. Быстро сказала:
— Ничего… ничего… не гляди на меня так!
Встала и, не взглянув на сестру, выбежала из комнаты.
Ошеломленная, растерянная Ирис подошла к столу. Она увидела собственное имя, написанное рукой Розмари. Ей писали письмо?
Ирис наклонилась, перед ней синел лист писчей бумаги, исписанный крупным знакомым размашистым почерком, волнение и поспешность сделали почерк еще более размашистым.
«Дорогая Ирис!
Нет нужды писать завещание, в любом случае мои деньги переходят к тебе, хотелось бы лишь распорядиться кое-какими вещами.
