Главный герой Апокалипсиса

Вот только прирост моих статов не только не замедлился, наоборот, начал ускоряться. Во–первых, без сомнений, помогли тренировки, к которым я вернулся, глядя на не пропускавшую ни одной зарядки Илику. После часа упражнений, в которые вошли такие ужасы как: приседания с воительницей в полной броне на плечах, вертикальные отжимания на руках, жим лёжа свежесрубленных брёвен в полтора обхвата и пробежка на пять километров под максимальным эффектом Тяжести ауры — я обнаружил у себя в статистике по два дополнительных стата силы и выносливости и по одному стату ловкости и скорости. А ещё ночные тренировки, м… А во–вторых, похоже, наконец, началась та самая перестройка организма, и даже без учёта тренировок я каждый день получал где–то по три–четыре лишних стата.

Однако, как мне частично объяснила Илика, а частично я допетрил сам, дело было не столько в Пламени Инферно, сколько, как не странно, в моей довольно удручающей физической форме. В чём был цимес. Аура не «прибавляла» статы к моим возможностям, а «преумножала» их. Люди, превышающие порог заурядности нормальным путём, уже приближались к оптимальной физической форме. Рост их статов продолжался исключительно за счёт укрепления тела аурой. Но я, благодаря Сыну апокалипсиса и Пожирателю эволюции сжульничал и пошёл коротким путём, накопив кучу статов в обход этого правила. В результате, несмотря на то, что мои характеристики уже превысили пятьсот пунктов, моё тело осталось примерно на том же уровне, что было в момент перерождения. Именно поэтому тренировки с использованием ауры приносили двух–, трёх- или даже пятикратный эффект, а перестройка из–за Пламени Инферно пошла такими ударными темпами. В результате, когда мы, наконец, подошли к воротам города, вместо четырёхсот восьмидесяти у меня в статистике красовались пятьсот сорок три очка ауры. А ещё сегодня утром Раэль, странно нахмурившись, спросил: «У меня крыша едет, или ты действительно стал выше?»

И вот, находясь в настолько благодушном настроении, насколько это только возможно, я, наслаждаясь теплом летнего дня, подошёл к воротам Далессии. Илика с блондинкой ушли немного вперёд, им надо было поговорить с охраной ворот, представиться и обеспечить нам с Раэлем, а точнее мне, беспрепятственный проход в город. Мы с полуэльфом, уже применившим свою печать и теперь не отличимым от обычного человека, встали чуть в сторонке, чтобы не мозолить глаза стражникам. Разговаривать особо не хотелось, так что я просто подставил лицо солнцу и прикрыл глаза, краем уха слушая доносящийся до нас громкий и визгливый голосок принцессы.

— Ты как со мной разговариваешь?! Я — Эрмия Раскол, дочь барона Ингорда Раскола!

В ответ послышался неразборчивый бубнёж явно подобосравшегося вояки.

— Кто это пропал?! Я не пропала, я просто отлучилась ненадолго! Немедленно сообщите моему отцу, что я здесь!

Снова неразборчивый бубнёж, потом громкое и чёткое: «ТАК ТОЧНО!» — а потом один из стражников, развернувшись, припустил в ворота. Минут пятнадцать прошли в ожидании, за которое блондиночке успели предоставить кресло, вынесенное из кабинета офицера стражи, а также принесли бокал с каким–то зеленоватым питьём. Почему она не зашла сразу в город, я так и не понял, но, как говорится, у богатых свои причуды. И вот, наконец, из города, в сопровождении десятка закованных в металл с ног до головы воинов, даже представлять не хочу, как внутри должно быть жарко, вышел мужчина лет пятидесяти на вид, тоже блондинистый и тоже щупленький. Так что, хоть больше половины лица закрывала густая борода, не понять, кто тут чей отец, было невозможно. Ну и, естественно, принцесса, бросившаяся в объятья родителя с плаксивым возгласом: «ПАПОЧКА!» — тоже как бы намекала.