Угловой дом
- Автор: Гусейнов Чингиз
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Игорь Алексеевич Печенев
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Угловой дом». Краткое содержание книги:
В сообщениях Совинформбюро появились направления Можайское и Малоярославецкое. Потом прибавилось Калининское. Затем Калининское исчезло, появилось Волоколамское. Далее Тульское. Четыре направления сразу — Можайское, Малоярославецкое, Волоколамское, Тульское!.. И все близко от Москвы, рядом. Затем исчезло — и это было страшно — Волоколамское, Малоярославецкое — и снова появилось Калининское. И сразу исчезло все — пошли безымянные «бои на всех фронтах»…
Однажды днем в квартиру постучали. Девочки, бросив карандаши, побежали к двери, прислушались: Клава наказала им дверь никому не открывать.
— Кто там? — спросила Катя.
— Виктор, — ответили за дверью.
— Папа! — крикнула Катя и открыла дверь. И тут же отпрянула: это был Витя, с которым они ехали в поезде.
Он снял шинель, от которой пахло гарью, и прошел в маленькую комнату. Что ж, Катя рада и ему… Давно у них никого не было — все время одни да одни.
Витя сидел недолго. Уходя, он выгрузил из карманов шинели кулек с сахаром и две банки консервов с надписью не по-русски. Он сказал, что скоро навестит их опять, пусть Катя передаст маме привет.
Катя давно не видела так много сахара. Мария берегла сахар, получаемый по карточке, только к чаю, и то для Кати, а сама пила с сахарином. Единственным лакомством Кати была вареная свекла, которой ее угощала дворничиха — хозяйка немецкой овчарки. Катя иногда гуляла с собакой и за это получала свеклу из пайка Рекса. Овчарку весной должны были взять в армию.
Катя и Женя взяли из пакета по куску колотого сахара и долго, с наслаждением сосали его, глядя друг на друга, улыбаясь.
Как-то Мария с Катей вышли, и у трамвайной остановки Мария вспомнила, что забыла взять кошелек. Катя вернулась и застала тетю в маленькой комнате. Клава стояла у развороченного шкафа и рылась в нем; она густо покраснела, когда увидела Катю.
— Что это? — крикнула она на племянницу, чтобы заглушить неловкость.
Катя и сама впервые видела диковинную жестяную коробку на стуле.
— Не знаю.
Их чемодан был открыт.
Клава быстро положила коробку в чемодан, но не успела закрыть, как пришла Мария.
— Ты что в моем чемодане роешься? — изумилась Мария.
— Я в шкаф полезла и вытащила чемодан, чтоб не мешал.
Мария быстро подошла и закрыла чемодан.
— Мама, а что в коробке?
Мария поняла, что Клава видела коробку и ждет, что ответит Мария. Но коробка открывалась туго, и Клава вряд ли успела снять крышку, ведь Мария с дочерью недолго отсутствовали.
Катин вопрос остался без ответа. В тот день они с матерью никуда не ушли.
На их лестничной площадке обворовали квартиру.
Однажды, придя с работы, Мария увидела, что дверь к соседям, которые были в эвакуации, открыта настежь, замок взломан. В дверях беседовали милиционер и домоуправ. Поодаль стояла дворничиха.
Мария мгновенно вспомнила о золоте. Все внутри похолодело. Что, если бы воры забрались к ним? Она быстро вошла к себе, закрыла дверь, вытащила чемодан: жестяная коробка была на месте.
Клава пришла с подробностями: воров не поймали, но акт составили; подумать только — среди белого дня обчистили, даже подушки унесли; наверно, кто-то из своих, знали, куда идти.
«Как быть с золотом?» — в который раз вставал в эти дни перед Марией этот вопрос, и она не знала, что предпринять.
Дров мало, Катя по ночам мерзнет, хотя зима по-настоящему еще не пришла. Они вдвоем никак но согреются. Мария половину своего хлебного пайка отдавала Кате, но та не могла наесться, и, когда случалось им говорить перед сном и даже засыпая, Катя неизменно рассказывала маме о белом хлебе и как мама его густо намазывала сливочным маслом, а она капризничала, не хотела есть. Чтоб масло не таяло, в масленку наливали холодную воду.
— Вот бы мне сейчас этот хлеб!..
И о сладком чае рассказывала Катя.
Вспоминала такое, что Мария удивлялась: как она могла об этом помнить, ведь была совсем несмышленышем! О том, как однажды Катя оттолкнула ее руку, не хотела есть гоголь-моголь, и стакан выскользнул из рук, упал, но не разбился, а Катя все равно не стала есть.