Тяжелое время
- Автор: Парецки Сара
- Язык: русский
- Жанр: Роман, новелла
Электронная книга - «Тяжелое время». Краткое содержание книги:
Несмотря на поздний час, маленькие мальчики бежали за футбольным мячом на сильно огороженном школьном дворе. Коренастый мужчина с редкими белыми волосами перемежал их крики указаниями по-испански. Через минуту или две он увидел меня у запертых ворот, подошел и спросил по-испански, что я хочу.
«Ando buscando a el Padre». Я случайно наткнулся на фразу на школьном испанском.
Он махнул рукой в сторону задней части церкви и сказал что-то так быстро, что я не мог уследить за ним. Прежде чем я успел попросить повторения, два маленьких мальчика подбежали, чтобы схватить его за руку и потребовать - насколько я мог судить - решения по какому-то спору. Меня сразу же забыли в самом важном деле на данный момент.
Я прошел мимо церкви и обнаружил узкую дорожку, ведущую в тыл. Куски тротуара отсутствовали, но кто-то предпринял отважную попытку привести в порядок местность. Кусты роз окружали удрученную статую, которая, как я предположил, принадлежала самому святому Ремихио. Я взял из-под него пустую бутылку «Четыре розы» и стал искать мусорное ведро. Наконец, не желая предстать перед священником с бутылкой, я сунул ее в сумочку и позвонил в колокольчик с надписью « ОТЕЦ ЛУ».
После долгого ожидания, когда я подумал, что футбольный тренер мог объяснить, что отца Лу нет, меня поразил резкий крик. Я не заметил домофона слева от двери.
«Это В.И. Варшавский. Я хочу поговорить со священником об одном из его прихожан ». Я не думал, что смогу внятно объяснить свое поручение одним криком из динамика.
После еще одного долгого ожидания засов отломился, и в дверном проеме встал старик в футболке и тапочках. Его верхняя часть тела и шея были толщиной с штангу. Он посмотрел на меня, словно прикидывая, поднять ли меня и сбросить с крыльца.
«Отец Лу?»
«Вы из полиции или из прессы?» У него был хриплый голос старого ирландского Саут-сайда.
"Нет. Я частный сыщик ...
«Независимо от того, являетесь ли вы частным лицом или публично, я не хочу, чтобы вы копались в прошлом этого мальчика, пытаясь доказать какую-то клевету на него». Он вернулся внутрь и начал захлопывать дверь.
Я протянул руку, чтобы запереть дверь; мне потребовались все мои силы, чтобы удержать достаточно большую щель, чтобы я мог крикнуть: «Я не клевещу на Lucian Frenada. Я пытался помешать Herald-Star распространять свою историю о нем и наркотиках. Я пытался поговорить с Лейси Доуэлл, потому что она кое-что знает об истинной причине его убийства, но не хочет говорить со мной. Я надеялся, что ты что-нибудь знаешь.
Давление на другой стороне ослабло. Отец Лу снова появился в подъезде, нахмурившись. «Если ты не копаешь компромат на Люси, то чем ты причастен?»
"Пожалуйста. Мы можем сесть? Я могу объяснить вам всю историю, но не стоять здесь, в жару, одной ногой в двери, в надежде, что вы не закроете ее для меня ».
«Это мое время отдыха», - проворчал священник. «Все здесь знают, что меня нельзя беспокоить с шести до семи. Только так такой старик, как я, сможет сохранить большой приход ».
Должно быть, именно это и пытался мне сказать футбольный тренер - священник там, но не прерывайте его сон. Я уже начал бормотать извинения, когда он добавил: «Но смерть Люси - я все равно не могу спать. С таким же успехом я могу поговорить с тобой.
Он провел меня в широкий темный вестибюль. Несмотря на свой возраст, он двигался легко, его походка была изящной. Ноги танцоров, ноги боксеров.
«Следи за своим шагом. Я не зажигаю в холле - мне приходится откладывать каждый цент в бедном приходе; не хочу, чтобы кардинал закрыл нас, потому что мы слишком дороги ».
Отец Лу открыл небольшую боковую комнату, обставленную тяжелыми останками прошлого века. Восемь стульев с декоративными ножками чинно стояли вокруг тяжелого стола. Почерневшее изображение Иисуса в терновом венце висело над пустой решеткой.
Священник указал мне на один из стульев. «Я собираюсь заварить чай. Устраивайтесь поудобнее."
Я старался изо всех сил в деревянном стуле. Вырезанные на спине цветы впивались мне в лопатки. Я двинулся вперед. На столе мне грустно улыбнулась гипсовая статуя Богородицы. Ее губы были в сколах, краска отслаивалась от ее левого глаза, но правый смотрел на меня терпеливо. На ней был плащ из выцветшей тафты, тщательно отделанный кружевом ручной работы.
Отец Лу вернулся с потрепанным металлическим подносом, на котором лежали чайник и две чашки, а я перебирала ткань. «Сотня лет, это кружево, оно у нас тоже на алтаре. Как ты сказал, что тебя зовут? "
Когда я повторил это, он попытался говорить со мной по-польски. Мне пришлось объяснить, что я знаю только несколько слов, позаимствованных у матери моего отца; моя собственная мать, итальянская иммигрантка, говорила со мной на своем языке. При этом он переключился на итальянский и радостно улыбнулся моему удивлению.