Другая Тетрадь Смерти (СИ)

— Может быть, Ягами Соичиро жив? Может, ты ошибся, и он просто… гуляет где-нибудь… или… или куда-нибудь уехал… или просто вышел…

На этом месте у меня сорвался голос, и я лишь беззвучно заплакала, вцепившись одной рукой в волосы.

— Хотел бы я в это верить, Харука, — подавленно произнёс детектив, — но я уверен на проклятые девяносто два процента, что Ягами Соичиро убит Кирой. Похоже, мои выводы оказались верными — Лайт носит при себе листок из настоящей Тетради. Он подстраховался. А что самое ужасное —

я не могу доказать, что Лайт убил своего отца. Мне придётся довести до конца изначальный план…

Рюдзаки замолчал, а потом продолжил уже совсем другим тоном, полным такой ярости, что я вздрогнула:

— И я клянусь, что принесу в полицию голову Киры в качестве подарка. Он ответит за свои действия. За всё ответит по справедливости. Или я — не детектив L.

Я сидела на полу ванной, сжимала телефон и глядела прямо перед собой, чувствуя, как меня душит глухая чёрная ненависть.

Нет…

Я убью его. Убью этого ублюдка собственными руками. Он слишком далеко зашёл, его надо остановить немедленно.

— Я знаю, что тебе тяжело сейчас, Рюдзаки, — медленно сказала я, не узнав собственный голос, — но мы должны быть сильными. Несмотря ни на что.

— Да… Да, я знаю, — немного удивлённо произнёс детектив.

Кира. Ягами Лайт. Ты пожалеешь. Я заставлю тебя пожалеть, мразь.

— Мы ничего не изменим своими слезами, — сухо сказала я в трубку. — Надо действовать. Если у тебя есть план — приводи его в действие незамедлительно. Кира должен быть наказан. По справедливости.

— Харука…

Кажется, Рюдзаки был растерян, но мне было всё равно. Меня душила ненависть, чёрная и глухая, побеждая скорбь и здравомыслие. Она покрыла собой всё вокруг, застилая мне глаза.

Я заберу у своего бога смерти Тетрадь, а затем вызову Лайта на встречу и запишу его имя в Тетрадь. Я хочу увидеть в его глазах страх смерти, хочу увидеть его лицо, когда он поймёт, что сдохнет через сорок секунд. Нет, сердечный приступ — слишком лёгкая смерть для этого трусливого мерзавца. Я хочу, чтобы он страдал, визжал и катался по полу от боли до самой последней своей секунды…

— Харука! Что бы ты ни задумала — не делай этого, ладно? — раздался встревоженный голос Рюдзаки.

— Что?! — слегка опешила я, кусая губы и пытаясь себя не выдать.

— Пообещай мне, что не будешь делать глупостей, — тихо сказал детектив.

— Я и не собиралась ничего делать, — процедила я.

— И не лги мне. Прошу тебя.

Я замолчала, пытаясь успокоиться. Чёрт бы тебя подрал, L, тебя и твою проклятую догадливость!

— Поймать Киру и наказать его — это моя задача. Я несу ответственность за то, что произошло. Я бросил ему вызов, вызвал на сражение, и я должен довести этот бой до конца — в нём на кону стоят моя вера, мой долг и моя гордость, — веско сказал Рюдзаки.

— Неужели? — закипая от ярости, протянула я.

— Но тебе не нужно рисковать. Ты и так сделала слишком много для меня.

— Я делала это не для тебя!

Рюдзаки запнулся, а потом осторожно сказал:

— Ты не убийца…

— Но я могу им стать, — зло процедила я. — Помнишь, детектив L, ты сам когда-то утверждал это?

— Да, Харука. Я это помню, — с болью в голосе отозвался Рюдзаки. — А ещё я помню, как ты убеждала меня, что Тетрадью смерти нельзя пользоваться. Ни в коем случае нельзя.

Я замерла на месте.

— Я помню, как ты боялась, что я могу стать убийцей. Помню, что ты очень хотела, чтобы все убийства прекратились вообще…

Я моргнула, чувствуя, как моя ненависть отходит на задний план.

— Я помню тебя как добрую и храбрую девушку, которая поддерживала меня своей верой в добро и справедливость, и не оставляла меня, даже когда ей самой было страшно, — продолжал Рюдзаки.

— Эл… — виновато вдавила я, только тут осознав, что сделала ему больно.

О, Боже. Да что же это я, в самом деле… Что я творю?! Ведь он же ни в чём не виноват. Ему так же тяжело, как и мне. Нет, ему в сотню раз тяжелее.

— Мне больно осознавать, что эта девушка теперь хочет пойти на убийство и в итоге встать на тот же ошибочный путь, который когда-то выбрал для себя Ягами Лайт, — тихо произнёс Рюдзаки.

Я вздрогнула.

Может быть, поэтому детектив L ходит, согнувшись в три погибели? От непомерного чувства вины и огромной ответственности за свои и чужие ошибки? И ест сладкое в безмерных объёмах, пытаясь избавиться от горького чувства потери и боли, что накопились за годы его жизни?

— Поэтому, если я хоть что-то для тебя значу, пожалуйста, дай мне слово, что не пойдёшь на убийство, — настойчиво сказал детектив. — Для меня это очень важно, Харука.

К глазам снова подступили горькие слёзы.

— Хорошо… Хорошо, я ничего не сделаю, — выдавила я, утыкаясь лицом в колени.

— Правда?

— Да, я обещаю. Я буду делать всё, что ты прикажешь.

— Ты снова плачешь?

— Нет, — солгала я, утирая щёки рукавом ночной рубашки.

Я опять его обидела, нет, я не хочу, чтобы он думал, будто ничего для меня не значит. Не хочу перед ним притворяться. L не заслуживает такого отношения к себе.

Рюдзаки тяжело вздохнул.

— В свою очередь, я могу пообещать тебе, что скоро с Кирой будет покончено. Я готов на всё, чтобы заставить его ответить за свои преступления. Я тоже повышаю ставки… С тобой свяжутся в скором времени, Мэлло всё тебе объяснит.