Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года». Краткое содержание книги:
Спустя некоторое время, на узком активе или межрайонном, не помню, тов. Сталин сделал сообщение о том, что типография спасена и перенесена в другое, более надежное помещение и над ней сложена русская печь.
После этого наша организация выпустила прокламацию с разоблачением провокаторской деятельности Николая Леонтьева и еще двух провокаторов […]
Воспоминания Сибгата Гафурова, 1935 г.
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 4. Д. 658. Л. 133–134.
№ 24
Сеид Якубов (Ягубов):
Николай Леонтьев приехал из Питера. У него была партийная явка. Он очень хитро поступил: заявил, что никакой партийной работы не будет вести, а будет работать среди рабочих.
Он начал работать в артели при союзе нефтепромышленных рабочих. Увидели, что способный работник. Оттуда переходит на партийную работу и проходит в члены Бакинского Комитета.
В это время работал у нас Сталин под кличкой Коба. Алеша тоже был. Однажды получаю извещение от Кобы явиться в Бакинский Комитет; Леонтьев приглашен не был.
Прихожу в Бакинский Комитет и удивляюсь: почему Леонтьева нельзя?..
Оказывается, Бакинский Комитет собрался для обсуждения вопроса о Леонтьеве: Леонтьев провокатор.
Алеша получил сведения через охранника, где имели своих людей.
Тогда, в эту же ночь, было вынесено постановление – убрать его совершенно. Потом перерешили, что убрать его в Баку невозможно будет, и если нас арестуют, будут судить как уголовных убийц, и решили его отправить, а потом объявить провокатором.
Поручается мне и Коба-Сталину в эту же ночь прийти к Леонтьеву, объявить и арестовать его.
Мы приходим часов в 11 вечера, заходим на квартиру, и Сталин объявляет: «Николай, ты – провокатор».
У него были большие глаза и толстые губы, и когда мы сказали это слово, глаза сделались еще больше и губы стали трястись. Жена бросилась на постель и стала плакать.
Я взял их к себе, одну ночь у меня ночевали, на другой день так называемые «анархисты» (настоящих анархистов тогда не было, а просто грабители) пришли ночью и предложили: «Выдай». Я наотрез отказался выдать их, указав, что надо разрешение Бакинского комитета нашей партии: если разрешит – дам, а пока не разрешено – не могу.
Две ночи держали, на третий день купили билет, но он не поехал. Потом просился поехать в Питер, оттуда привезет оправдание.
В это время уезжал Николай Петербуржец, и ему было поручено в Питере узнать подробнее о Леонтьеве.
Уехали туда Николай Леонтьев и Николай Петербуржец. А через неделю или полторы получаем письмо от Петербуржца, что установлено, что Николай Леонтьев провокатор. Он проводил экспедицию литературы, которая проходила через границы Финляндии. Он был экспедитором и три раза проваливал. Потом он работал в Смоленске под кличкой «Демьян» – и там была провалена организация.
После этого Николай Леонтьев снова к нам приезжает. Приходит в организацию и завязывает дружбу с Серегиным, и в эту компанию входит Яша Лаврентьев. Они требовали его оправдания.
В связи с этим ему предложено было немедленно выехать. В Петровске он поступает агентом к Зингеру, и там его совершенно убирают.
Воспоминания Сеида Якубова (Ягубова), имеются несколько вариантов, публиковавшихся в газетах «Заря Востока», «Бакинский рабочий». Приведен вариант из «Зари Востока», 1924 г., № 563, 28 апреля, с. 6
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 4. Д. 658. Л. 446–448.
№ 25
С. Якубов (Ягубов):
В записке было написано, чтобы я пришел в Бакинский комитет и ничего об этом не говорил Николаю, Николай в то время квартировал около меня. Я даже удивился этому, потому что он был активным. Комитет в каком-нибудь определенном месте не помещался, сегодня тут, а завтра – в другом месте. Мы собрались в Сабунчах […] В этот день стоял только один вопрос о Николае Леонтьеве. Тогда было получено сообщение из Петербурга, что он провокатор. Вынесли решение задержать его и выслать из Баку. Некоторые товарищи подняли вопрос о том, что нужно сейчас же принять против него репрессивные меры. Это было отвергнуто товарищем Сталиным, он говорил, что если мы примем такие меры в Баку, то мы, будучи известны жандармскому управлению по доносу Леонтьева, после убийства немедленно будем арестованы и осуждены как убийцы. Было решено, что мы его отсюда вышлем, а затем сообщим о провокаторстве в ту организацию, куда он выедет. Мне сказали, чтобы я ему сейчас же об этом сообщил и задержал. В то время я был молодым, немного колебался. Товарищ Сталин, увидев мои колебания, рассердился на меня. Он сказал, что пойдет сам. Увидев это, я постарался дойти раньше его и объявить Николаю, что он провокатор. Николай начал оправдываться, жена упала на кушетку и стала плакать. В это время пришел т. Сталин […] Провокатор стал проситься, чтобы его отправили в Петербург для того, чтобы он там себя реабилитировал. Он поехал туда. Оттуда мы получили сведения, что Николай приехал, но реабилитации не ищет, что в Петербурге установлено точно, что он провокатор. Нам сообщили, что в одно время Николай был экспедитором по перевозке литературы из-за границы, затем был в Тульской организации, но и тут и там провалил работу и имел ряд обвинений. Он обратно вернулся в Баку, но никуда не обращался. Нам пришлось его задержать, дать ему рекомендацию в Махач-Кала, тогда это назывался Петровск, в агентскую контору «Зингера» купить билет и отправили его туда. Он вынужден был туда поехать, т. к. знал, что если не поедет – ему будет плохо. Через месяца 2 с ним там покончили, оказалось, что о нас он еще не успел сообщить жандармам.