Составительница ядов. Не влюблю, так отравлю

— Не тошнит? — участливо поинтересовался Кестер над самый моим ухом и аккуратно поправил подушку под спиной.

Надо же, клянусь, он надо мной издевается!

Я прислушивалась к звукам вокруг, но все они доносились с улицы, а в комнате, где мы находились, было светло и тихо.

— Где я?

— У меня. Снова. Здесь твоё место, София, просто ты никак этого не хочешь признать.

И снова к губам поднесли горький напиток. Я смогла сделать лишь пару глотков, и в горле сделалось так гадко, что сдержаться не было сил.

— Вот, правильно, пусть излишки магии выйдут. Не знал, что ты такая жадина, София.

Рука Кестера соскользнула по моей щеке и придержала растрёпанные волосы, чтобы я не запачкала их содержимом желудка. Судя по звукам, меня вывернуло в пустое ведро.

— Что со мной?

— Слишком много магии забрала, твой объём чуть не лопнул, но скоро придёшь в норму. Обещаю.

Последнее слово он произнёс шёпотом, и я почувствовала, как наши губы соприкоснулись. Всего на миг, и снова между нами возникла пустота.

Но я потянулась ему навстречу.

Чувствовала себя маленькой и слабой, совсем как в детстве, когда болела и получала к обеду блюдце малинового варенья. Я ела его чайной ложечкой, не наполняя её даже на треть, чтобы растянуть удовольствие. А если зажмуриться, то удавалось представить, что я сижу дома. В настоящем доме среди любящих родителей.

И не надо будет возвращаться к серой униформе и застиранному перештопанному постельному белью. Вот и сейчас мне не хотелось снова становиться сильной, побуду слепой и жалкой, может, удастся что выспросить.

На самом деле, я хотела просто поговорить по душам, никуда не торопясь.

— Я не могу открыть глаза.

— Это скоро пройдёт, отдыхай. Мне нравится видеть тебя такой, — и он снова дотронулся губами до моей руки.

— Какой? Слабой и безвольной?

— Ты себе льстишь, дорогая, — губы Кестера скользнули по предплечью вверх. Медленно, я ощущала их прикосновение и вздрагивала, а сердце замирало от предвкушения развязки.

Мне хотелось обнять его за шею и сказать, что пока я вот такая, он может делать со мной всё что угодно. Позже всегда можно сделать вид, что я не понимала, что говорю.

И вообще, он мной нагло и беспардонно воспользовался.

— Ты никогда не была ни той ни другой, — ответил он и накрыл ладонью мои глаза.

Я снова погрузилась во тьму, а когда очнулась, то находилась в своей комнате, а за окнами шумел белый день.

— Выспалась? Быстро он тебя вернул, — произнесла Ванда, помешивая травяной настой. — На, выпей, это зверобой. Быстрее в себя придёшь.

Я с благодарностью приняла чашку из рук хозяйки и спросила о том, сколько я проспала.

— Пару часов, не больше.

— А где Ле Шатон? — спросила я, предчувствуя недоброе.

Я оглянулась, но львёнка нигде не было видно, обычно он всегда скачет поблизости.

Ванда молчала и ухмылялась, от этого тревога только усилилась, и я рывком, откинув одеяло, поднялась на ноги.