Расплата. Яростное безумие

Я обзвонила знакомых, сообщила о случившемся. Приехал Марк, брат мужа. Все это время я старалась держаться, но была сама не своя. Я почти ничего толком не соображала и сейчас не могу вспомнить, что делала, что говорила.

Невыносимо было смотреть, как Шмелев со своей коровой явился на похороны. Я чуть не умерла от разрыва сердца, когда он у гроба попытался говорить прощальную скорбную речь. Чего стоило мне сдержаться и не завопить на него:

— Что ты говоришь? Это ведь ты сам убил его, а до этого обрек на такие страдания…

Я сдержалась. Я все еще боялась тогда. И потом… Потом, я ведь каждый раз бываю как завороженная в его присутствии.

Ночью он позвонил и велел приехать в одиннадцать утра в «наш» дом на окраине. Не понимаю сама, как я согласилась. Почему? Или он действительно дьявол во плоти человеческой?

Я приехала. Он опять поимел меня, безмолвную и как будто загипнотизированную им. Как странно было отдаваться мужчине, который недавно убил твоего собственного мужа…

А затем он пнул меня ногой и сказал, чтобы я убиралась вон. Вообще убиралась вон из города.

— Почему? — только и спросила я.

— Потому что перед смертью твой муж подписал дарственную бумагу на квартиру моим людям, — ответил Шмелев спокойно и уверенно.

— Ты не говорил мне об этом, — бессильно пробормотала я, тычась лицом в бетонный пол. — Ты обманул меня.

— А как ты думаешь, — возразил Шмелев. — Зачем его пытали? Ведь вещи ты все равно отдала… От него добивались, чтобы он подписал бумаги. Он и подписал их в конце концов. Правда, говорят, он уже не мог толком держать ручку, но ему помогли… И он все подписал.

— А как же я? — спросила я его.

— А ты уберешься куда хочешь, — сказал он. — И будешь до конца жизни молчать обо всем. Поняла? А то твоя жизнь закончится очень быстро. И еще страшнее, чем у Василия.

С этим он и ушел.

Марк уехал к себе домой в тот же день. Я ничего ему не сказала, хотя видела, что он что-то подозревает. Ему позвонили по телефону и велели уезжать. Я поняла, кто это был…

У меня еще возникло глупое желание уехать с ним. Только бы не оставаться одной со своими проблемами. Действительно, глупость. Зачем я ему?

А сейчас позвонил Шмелев. Я сижу одна в пустой ограбленной квартире, которая мне уже не принадлежит.

— Ты когда собираешься уезжать? — спросил он у меня деловым голосом.

— Никогда, — вдруг ответила я. Ему не следовало разговаривать со мной об этом по телефону. Когда он глядит на меня, я не могу отвести взор и слушаюсь его во всем, как зачарованная.

Но по телефону — другое дело.

Я даже сама не ожидала от себя, что так отвечу. Никогда я не смела с ним так разговаривать.

— Никогда, — повторила я. — Этого не будет.

— Вы проиграли, — сказал Шмелев после недолгого молчания. — Вы — несчастные дураки, проиграли, вы стали играть в игры с нами. Рэкет, кричали, рэкет… Дураки. Вы оба — жалкие ублюдки. И ваше время прошло. Оно закончилось, и вам пора убираться.