Песня в облаках. Том 2 [litres]

— Нет.

С того разговора прошло уже несколько часов, и большую часть собрания всё шло довольно неплохо. Каждый из присутствующих, без сомнений, хотел бы заполучить принцессу себе, чтобы иметь возможность выгодно поторговаться с королём или мэром Олси, но капитан надеялся, что они не променяют благополучие города на собственную выгоду. В конце концов, Иль’Пхор был дорог не только самому капитану — это парень знал точно.

Встреча с Рейленом, которой опасался Аллек, также прошла куда лучше, чем он думал. Адмирал был испуган и загнан в угол, но всё же сохранял долю рассудительности. Он хотел спасти себя и подчинённых куда больше, чем насолить Иль’Пхору и лично мэру Олси.

Добудь сам Аллек доказательства связи мэра со взрывами, всё прошло бы намного проще, но и то, что случилось, не было катастрофой. К тому же у Аллека в рукаве был припасён ещё один козырь. Союзник, о прибытии которого он не рассказал даже Брэку, потому что сомневался до последнего.

Теперь он убедился, что сомневался не зря. А козырь этот, похоже, оказался картой, которая годится лишь для того, чтобы уличить капитана в жульничестве.

За трепыхающимися прокуренными шторами, сквозь мутное стекло окна, в туманном свете порта можно было увидеть несколько десятков силуэтов. Бордель был окружён солдатами. А значит, Аллек в очередной раз ошибся. Поставил на карту всё и проиграл. Переговоры, проходившие до этого момента столь удачно, теперь могли провалиться с треском, и в этом был виноват лишь он сам.

Дверь в бордель медленно открылась, впустив в помещение прохладный вечерний воздух. Эльза — смотрительница борделя открывшая засов — тут же отбежала на несколько шагов, спрятавшись за спинами нескольких охранников. Не прошло и секунды, как просторный зал, теперь до отказа набитый вооружёнными людьми, заполнился лязгом оружия.

Уверенным шагом, не обращая внимания на направленные в их сторону мушкеты, вошли трое. Ещё с десяток людей остались за дверями, однако каждый в борделе знал: лишь одно слово, один приказ, и солдаты вломятся внутрь, за секунды сломив защищающихся.

Солдаты остановились, и какое-то время в комнате никто не двигался. Лишь тени силуэтов плясали на сосновых досках пола. Человек, стоявший по середине, облачённый в отличии от всех в робу, накинутую поверх мундира, стянул с головы капюшон, скрывающий лицо, и среди присутствующих разлетелся робкий шёпот.

Аллек молчал, крепко сжимая в руке мушкет и глядя прямо в глаза гостю. По властному взгляду вошедшего мужчины, по его надменной улыбке, широко расправленным плечам, капитан понял, что все надежды на благоприятный исход вот-вот рассыплются в прах. В глубине души, капитан с самого начала знал, что совершил ошибку, и теперь сомнений в этом не осталось. И ошибка эта вполне могла стать роковой.

Генерал Болло пригладил жидкую седую бородку, обрамляющую рот, обвёл взглядом зал и наконец встретился глазами с Аллеком. Ни раскаяния, ни сожалений в них не было. Лишь уверенность в собственной правоте — та самая, что парень всегда видел в глазах отца. Та самая, которую парень так сильно ненавидел.