Облетая солнце [Circling the Sun]

— У вас походка кошки. Вам кто-нибудь говорил об этом раньше?

— Нет. — Я пожала плечами. — Это комплимент?

— Ну, естественно. — Она кивнула головой, и ее ярко-рыжие локоны шелохнулись. — Вы ведь немного не такая, как все прочие женщины здесь за столом, верно? — Глаза у нее были большие, голубые, а взгляд их — проницательный. Я чувствовала себя неловко, но сдаваться не собиралась.

— А здесь на самом деле только женщины определенного круга? — уточнила я.

— Не очень-то вежливо с моей стороны так говорить, но порой кажется, что да, так и есть. Я только что вернулась из Парижа, где абсолютно все носят вот такие платья от Ланвен и жемчуга. Это перестает удивлять уже спустя две минуты общения.

— Я никогда не путешествовала, — сказала я.

— О, вам стоит попробовать! — с энтузиазмом воскликнула она. — Самое волнующее в этом — возвращение домой. Ты приезжаешь и видишь все таким, — каким оно является на самом деле.

После того как обед закончился, все расселись вокруг камина — на стульях, скамейках, больших взбитых подушках. Карен заняла место в углу. С дымящейся сигаретой в длинном, эбеновом мундштуке в одной руке и бокалом из ярко-красного стекла в другом, она походила на героиню картины, написанной неизвестным мастером. Денис сел рядом с ней, и, проходя мимо, я слышала, как они обсуждают Вольтера. Они понимали друг друга с полуслова, не успевал один начать предложение, как другой его подхватывал. Они выглядели как единое существо, разделенное пополам. Казалось, вот так вот они всегда сидели рядом, наклонившись друг к другу, с яркими, оживленными глазами.

На следующее утро я поднялась на рассвете и отправилась с мужчинами на охоту. Я настреляла больше всех уток, уступив только Денису, и заслужила от него одобрительное похлопывание по плечу.

— Если бы я не был осмотрительным, вы бы подстрелили и меня, — заметил он, вскинув винтовку на плечо.

— Это было бы ужасно?

— Это было бы замечательно, на самом деле. — Он прищурился на солнце. — Мне всегда нравились женщины, которые умели отлично прицелиться и прекрасно ездили верхом, такой тип, который твердо стоит на земле обеими ногами и подает пример всем остальным. Иные мужчины выглядят скромно рядом с ними.

— Это описание вашей матери? — спросила я. — Это благодаря ей у вас такие предпочтения?

— Она сильная женщина, верно. — Он кивнул. — И могла бы стать великой авантюристкой, если бы на ней не висел ворох обязанностей. Вы же не сторонник размеренной семейной жизни.

Это была явная констатация. Он как-то все яснее открывался мне.

— Вам этого недостаточно?

— Африка — это лекарство, но она обладает иным удивительным свойством, — ответила я. — Она открывает простор, здесь нет границ, преград. Разве вы не ощущаете? Невозможно представить, что она давит на тебя, надоедает. Вы когда-либо чувствовали себя здесь скованно?