Электронная книга - «Илиас (СИ)». Краткое содержание книги:
- Шестой магазин пошел, Аристин… – Дагмэр все-таки решился напомнить ему о времени, значит расстреляно более пятидесяти патронов. Немало. – Может домой?
Домой так домой. Ничуть легче не стало, все так же давили на сердце мысли и сомнения.
- Я слышал отчет Рагнара о поездке в банк, – не стал откладывать разговор в долгий ящик Эвер, сразу после ужина и заговорил. За ужином не стал – незачем портить еду, – так что ты думаешь?
Они уже перебрались в большую комнату наверху, оба не любили засиживаться в столовой допоздна, до сна находились дела у всех: Эвер рассматривал привезенные из офиса документы, а Аристин читал учебники или дрессировал Церри, точнее испытывал кота на упрямство.
- Я не знаю, – честно признался Аристин, – там почти миллион. Я даже понять ничего не могу. Не было, и вот он есть. А если бы мы замерзли еще тогда, на метеостанции? Он бы так и лежал? Матиас ведь и думал, что мы погибли. И даже пакет не открыл от отца.
- Значит, если бы прошел срок востребования, ваши деньги достались бы государству и банку, вот и все. Хотя, если бы там думали головой и сидели нормальные менеджеры, они через внутреннюю безопасность разыскали бы вас раньше, засранцы. Еще тогда, когда ты только-только стал известен. Я сомневаюсь, что такая клиентская фамилия осталась незамеченной. Я думаю, что тебе стоит запросить объяснения.
- Но наверно они не обязаны же это делать… Разыскивать. И зачем им это? Ну забрал бы я деньги и они потеряли бы клиента.
- Ты бы стал проводить операции по счету – это дополнительные деньги. Да еще бы тебе сели на уши с инвестициями в ценные бумаги и прочим дерьмом. Поэтому, так дела не делаются, Аристин.
- Я не хочу ничего выяснять, – устало вздохнул Аристин, встал у окна, одно из любимых мест, невежливо, но ему так проще разговаривать. За окном улица, машины, деревья. – Я просто спросил, что мне делать с деньгами.
- Это твои деньги, тебе решать в первую очередь. Я бы посоветовал оставить как есть. Пусть пока лежат, ну можешь действительно их инвестировать во что-то, даже в Синто. Проверь только право проведения всех операций.
Аристин волнуется, это видно. Готов защищаться, спрятался у любимого окна. Значит, они думают об одном и том же. Только по-разному. Эвер поймал себя еще на одном наблюдении, Аристин предпочитает разговаривать о серьезных вещах стоя, причем стоя на отдалении от собеседника, может отвернуться, может смотреть в глаза, но всегда стоит, а ему удобнее сидеть, как «большому боссу», причем сидеть так, чтобы собеседнику было неуютно и неловко. Вот и сейчас так же, Ари сейчас даже силой не усадить в кресло рядом.
- Это не мои деньги, это деньги Илиас, Марты и Анники. Отец оставил их в расчете на маму, меня и сестер, я не вправе распоряжаться ими в одиночку.
- По-моему, обязанностей главы рода с тебя никто не снимал, если я помню, и твои сестры, в любом случае, ценят деньги не как ты, – усмехнулся Эвер. – Главное решение за тобой. Сейчас не вижу никаких оснований для скорого решения, пусть лежат, копятся. Или ты хочешь на что-то их потратить?
- Да, – Аристин обернулся от окна так резко, что даже задел шторы, – но я надеюсь, что ты поймешь меня правильно. Я хочу отдать часть тебе, потому что надо, потому что в любом случае то, что я вешаю на тебя свою семью, нехорошо и неверно.
И почему ты думал, что он пощадит тебя? Наивность непростительная для пятого десятка лет. Это же Аристин Илиас, с его наследственными честностью и совестью, которые селекционировались веками, и которые ценили, доверив безопасность страны.
Что он такого сказал, чтобы повисла мертвая тишина? Эвер смотрит на него, и куда деваться от этого взгляда? Он же хочет как лучше, убрать последнее препятствие, что сковывает и ограничивает все, что происходит между ними, снять эту душащую петлю с горла. Но почему Эвер так странно молчит?
Иногда Аристина хочется ударить, вот как сейчас, не нападая, а защищаясь. Но нельзя даже и думать о таком, потому что не простит ни он, ни ты. Это красивое, идеальное лицо безупречного принца, непроницаемые карие глаза и нервы – слишком крепко сжаты губы.
- Это ты молодец, умница, Ари, – разбил тишину Эвер, – не стал тянуть и мотать нервы, ни мне, ни себе. Тебе впрочем это все равно врачи запретили. А у меня они крепкие. Мы с тобой уже обсуждали эту тему, не раз. Ты отлично знаешь, что не возьму от тебя никаких денег. А тем более тех, что тебе оставил отец. Тут я не конкурент.
- Я не понимаю…
- Чего ты не понимаешь, Аристин? Ты все отлично понимаешь, можно теперь спокойно вздохнуть и выдохнуть. Спасибо, Эвер, мы в расчете? Так получается?
Даже отступил на шаг, вжался в окно, напуган, но не сдается, это видно.
Разомкнуть горло, суметь вдохнуть, раздвинуть ребра и все-таки сказать. От обиды, от удивления свело грудь.
- Вот поэтому я и хочу отдать тебе деньги, – главное, чтобы не дрожал голос, справиться с собой, взять себя в руки. – Именно поэтому. Я устал от этой зависимости и беспомощности, я скоро задохнусь, Эвер! Ты так сразу решил, что я положу их на стол и уйду, правда, Эвер? Что я только ради денег и безопасности, и сестер, и сбегу при первой же возможности? Я понимаю, что наши двести-триста тысяч для тебя действительно не деньги, а для меня это шаг. Перестать быть зависимым и нахлебником. Я не знаю, как принято в Нуве, но я другой. Мне действительно тяжело жить за чей-то счет, даже если это счет того, кто мне дорог! Да, я читал, что ты вот так запросто мог оставить у кого-то, с кем спишь, карту на сотни, им может это и нравится и нужно, но не мне. Я считал дни, до того, как смогу снова зарабатывать, чтобы хоть немного, не чувствовать себя…
- Прекрати истерику, Аристин. Я тебя слышу, – хотелось сорваться с кресла, перехватить чертова даленца, чтобы он собой стекло не выдавил, ни поранился. – Здесь, в этой комнате, два идиота. Один хочет поскорее повзрослеть и доказать неизвестно кому, что он сам все может, хотя в этом нет сомнений, а второй – боится и понимает, что уже не молод, что ему нечем удержать. Мне почти сорок два, Ари, и у меня поменьше возможностей, про бесплодие мы с тобой уже говорили. Я сам, и деньги. А ты хорош и сам по себе, и у тебя впереди целая жизнь. Я наконец-то, на пятом десятке нашел правильное вложение средств – в семью, пусть и не свою. Отойди от окна, пожалуйста.
Сделал шаг вперед, послушался.
- Они между нами, Эвер! – Аристин не назвал причин, но и так было ясно. – Все думают, что мы, точнее, я, только из-за денег, что я продал тебе и молодость и красоту. И это так, ты же помнишь наш «контракт». Это было так, но потом... А по сути – все по-прежнему, для всех, даже для моих сестер. Марта думает, что она удобно меня пристроила, меня тошнит, когда она спрашивает про деньги! Я для нее только банкомат пока, хотя это и до тебя было, только требования поменьше. Но с этим я сам разберусь. Ты можешь меня держать, но я не хочу висеть у тебя на шее!
- Спасибо, что разрешил, – кивнул Эвер, – иногда твоя порядочность, хуже ятвардовой жадности. Это у меня любовник такой был, письмо тебе еще писал. Это мои деньги, Ари, и я решаю как мне их тратить и на кого, но ты хоть раз обратил внимание на мое лицо, после того, как благодаришь за подарок, даже за самую ерунду? Твое я сотни раз видел – озабоченное, что подсунули очередную дорогую безделушку, а не обрадованное. Это знак внимания, а не покупки. Ты просто лишаешь меня возможности заботиться, только потому, что к тебе относятся как к любимому? Беспокоит, выбивает из колеи, где ты должен всем?
Опустил голову, кажется, дошло.
Теперь обожгло стыдом самого. Ему действительно неловко принимать эти подарки. Они красивые, они желанные, Эвер никогда не дарит ничего нелепого, но и вправду… Ведь когда делаешь подарок, всегда страшно, что не понравится, любому, обычно, страшно, даже Эверу наверное. И еще Эвер не празднует свои дни рождения. По какой-то причине, один раз зашел разговор, но Эверу он был неприятен и загадка так и осталась загадкой. Но все равно... Тут он виноват, он, действительно, боится этих подарков.