Наследница огненных льдов

Ночка выдалась непростой. Кажется, раз пять Брум забегал в палатку с криками: "Песцы идут!" – и тормошил Эспина. Пару раз он протоптался и по мне, после чего сон категорически отказался возвращаться.

Четырежды Эспин нехотя поднимался и выходил из палатки, чтобы проверить всё ли в порядке, а на пятый даже не стал просыпаться. Пришлось мне выползать наружу, чтобы осмотреться.

Странно, вроде бы ночь и темно, а кажется, что на дворе тепло как днём, будто солнце греет.

В костре горели угольки – видимо Брум без устали подкидывал в него веточки всё это время.

– Ну, и где твои песцы? – нехотя спросила я.

– Таятся в темноте, ты присмотрись.

Я присмотрелась и увидела только насторожившегося Брума с вилкой в лапке.

– Никого здесь нет, – поспешила я его успокоить.

– Нет, есть. Слышишь?

Я напрягла слух. И вправду, где-то что-то гудит. Вернее, жужжит, да так противно. Да, над самым ухом. Ой! Кто это меня укусил за щёку?

– Комар? – смотрела я на трупик, размазанный по ладони после машинального удара, и не верила своим глазам. – Откуда он тут взялся?

– Оттаял и полетел, – устроившись у костра, ответил Брум. – Здесь всякая тварь цепляется за жизнь до последнего.

Подумать только, комар и зимой. Хотя, воздух явно потеплел и, может быть, днём даже начнёт таять снег. Если уже не начал. То-то я так славно спала, потому как совсем не чувствовала холода. Вот и прекрасно, пойду досматривать сны дальше, раз наш лагерь не атакуют голодные песцы.

Только я легла в спальный мешок, как надо мной начало кружить одно жужжащее насекомое, за ним другое. Потом кто-то из них и вовсе сел на мой нос. В общем, нужда постоянно отмахиваться от назойливых комаров разогнала всякие остатки сна.

Я выбралась из палатки и просидела у костра до самого рассвета. Прав был Аструп – дым действительно отгоняет кровопийц. Вот и холхуты подтянулись ближе к огню – видно и их замучили комары.

Эспин поднялся, когда за скалами засерели сумерки. Хлопнув себя по руке, он озадачено спросил:

– Это ещё откуда?

– Понятия не имею, но они уже надоели мне. Пойдём скорее отсюда.

На завтрак ушло некоторое время, но он не доставил никакого гастрономического удовольствия – его напрочь отбили подлые укусы за кисти рук и в лицо.

Мы собирали вещи с максимально возможной скоростью. А я ещё и мысленно молила воздушную стихию пригнать с моря ветер и сдуть гнусных кровососов. Но стихия меня не слышала.

Как только мы двинулись в путь, Брум обиженно заголосил:

– А как же мои шишки?

Пришлось взбираться на холм к зарослям стелящихся по земле тёмно-зелёных кедровых кустов, чтобы отыскать на их лапах небольшие чешуйчатые наросты, открутить их и сложить в тряпичный мешочек. Я перепачкала руки в липкой смоле, но выполнила своё обязательство перед хухморчиком. Всё, Брум может не волноваться за своё пропитание. Это нам с Эспином придётся растянуть на три дня пути две банки тушёнки и одну с овощным рагу.