Чингисхан. Завоеватель мира

Общепринято считать, что монголы оставили Венгрию в 1242 году в связи с предстоящим курилтаем, на котором должны были выбрать преемника Угедея, но примечательно, что они не ушли из южнорусских степей. Возможно, отступление было вызвано угрозой с тыла и признанием того, что венгерская земля не могла обеспечить армию всем необходимым. Недостаток пастбищ не позволил монгольской армии долгое время удерживаться в Центральной Европе и стал основной причиной, побудившей Бату отвести свои войска к востоку от Карпат на территорию, которая была в пять раз больше Венгрии[1034].

Главы европейских государств вздохнули с облегчением, когда азиатские полчища ушли на восток. Сначала они были склонны недооценивать опасность, исходящую от монголов, но после полного разгрома европейских армий при Легнице и Мохи трагичность ситуации стала очевидной. Нашествие монголов имело столь гибельные последствия во многом из-за нежелания европейских государств объединиться против захватчиков. Вслед за Чингисханом Бату и Субэдей умело использовали в своих интересах конкуренцию, существующую между различными королевствами. Не только на Руси, но и в Центральной Европе не было предпринято попытки объединить силы против монголов.

Поражение Венгрии объяснялось как внутренними, так и внешними причинами. В этой монархии не было единства: король, дворянство и духовенство находились во взаимно враждебных лагерях, и это во многом облегчило задачу монголов[1035]. То, что европейские державы в 1240 году не смогли помочь монархиям, оказавшимся под угрозой монгольского нашествия, было результатом давнишней вражды между Германо-итальянской империей и Ватиканом. Проблемы начались в 1215 году, когда Фридрих II[1036] стал императором. Во время понтификата папы римского Григория IX (1227–1241) вражда достигла своей кульминации; все внимание этих двух влиятельных правителей в период 1239–1241 годов было сосредоточено на их спорах. Они едва ли обратили внимание на драму, разворачивающуюся по соседству. В середине февраля 1241 года папа римский даже призывал венгров участвовать в Крестовом походе против императора, но не против монголов, как можно было бы предположить[1037]. Фридрих в особенности виновен в том, что интересовался исключительно событиями, происходящими в Италии. Возможно, в действительности никто не рассчитывал на столь быстрый успех монголов, но император совершенно не осознавал, какие последствия может иметь для него вторжение монголов; Фридрих не видел никакой опасности в продвижении монгольской армии по Европе. Кроме того, он не предложил помощь Беле, сохранявшему нейтралитет в его борьбе с папой[1038]. Один из под данных Фридриха, герцог Австрийский, не преминул воспользоваться безнадежным положением, в котором оказалась соседняя Венгрия; после сражения при Мохи он вынудил побежденного короля Белу расплатиться сполна. Нет сомнений в том, что, если бы монголы попытались достичь Атлантического побережья, им бы это удалось. Ни одна европейская армия не оказала бы сопротивления монголам-триумфаторам[1039].