Ведьма, околдовавшая его

Зато в интеллектуальных видах провождения времени ей не было равных. Она могла часы на пролет собирать мозаики в отличие от Никандра, который уставал уже через пять минут и дальше не столько помогал ей, сколько валялся рядом на кровати и наблюдал. Она отлично играла в шахматы, карты. У неё была хорошая память, она была внимательна. Никандр уступал ей и здесь, зато вызывал восхищенные взгляды при их поездках в лес или когда тренировался с Фавием перед крыльцом.

А ещё она очень по-человечески его ревновала.

Все было замечательно: большую часть совместного времени они проводили в постели, иногда развлекали себя прогулками или посиделками перед камином. Расставались только вечером, когда Ламия занималась королевскими обязанностями. Никандр же в это время скучал, не зная, чем себя занять, а потому в большинстве случаев спал или продолжал изучать историю Салии по книгам. Рано утром же он непременно просыпался, чтобы встретить свою жену и составить ей компанию. Иногда вместе с ним просыпался Фавий, и они выходили на улицу для тренировки, чтобы не растерять навыки, пока бездельничают в замке королевы. Случались их тренировки не часто, но Ламия на крыльце появлялась практически мгновенно. Правда перед её приходом, намного быстрее слетались девушки: и служанки, и стражницы, и даже тётушки с любопытством наблюдали за тренировкой мужчин. И в первые несколько таких утренних занятий все было замечательно — Ламия, как и все женщины, смотрела на него восхищенно. Но затем что-то изменилось — после каждой тренировки она становилась раздражительной и начинала вспоминать о своём желании держать дистанцию. В день же, когда Никандр заподозрил её в ещё одном человеческом чувстве, она только вышла на крыльцо, увидела их с Фавием сражение и вышла вперёд, прерывая тренировку.

— Доброе утро, — не сдержал король радости в голосе, потянувшись к ней за поцелуем, пока Фавий усиленно отводил глаза и старался лишний раз не смотреть на вновь полуобнажённую королеву.

Однако поцеловать жену Никандру не удалось, потому что он наткнулся на холодный взгляд и был вынужден отстраниться.

— Это что? — требовательно спросила она и шлепнула его тыльной стороной ладони по животу. Никандр опустил взгляд, но ничего не увидел.

— В смысле?

— Это что? — вновь повторила она и снова несильно ударила его по пупку.

— Живот, — растерянно ответил ей муж.

— Почему я его вижу? — прорычала она, чем ввела мужчину в состояние ещё большего непонимания. И то, что он стоял и хлопал глазами её сильнее взбесило. — Где рубашка?

Зрители в лице женщин разных возрастов быстро начали разбегаться в разные стороны, не желая стать жертвами гнева Госпожи.

— Вон, — главная жертва кивнула на ступени, где помимо рубашки лежали и куртка, и ножны.

— Почему она не здесь? — гаркнула Ламия и на этот раз ударила кулаком его по груди. Не больно, но зато ощутимо для понимания.