Попадос и два ствола

За ним, словно приклеенный, следует до безобразия накачанный бройлер.

Типового проекта — «Понтярщик».

Из тех мужиков, что ходят вразвалочку, небрежно поигрывая «крыльями» широчайших мышц спины — широкоформатно расправив накачанные плечи и расставив мясистые руки в стороны, гораздо больше необходимого.

Ну, подобных самовлюбленных павлинов, на пляже все видели.

И конечно, не обходится без батюшки-замполита, с лошадиной челюстью и рахитично висящим брюхом. С постной рожей праведника и пронырливым взглядом биржевого брокера.

Прямо — правящий триумвират! Наполеон Бонапарт и его консулы!

Все по классике!

Конечно, сразу же понятно, что «бройлер» и «замполитопоп», хоть и принадлежат к сливкам местного общества — однако, по сути, являются только статистами. Кордебалетом.

Прима-балерина и первая скрипка этого оркестра — полковник.

Незаметно принюхиваюсь…

Нет, не померещилось — от него даже парфюмом несет!

Это показатель, как не крути. Хладнокровный и уверенный в себе дядька! А мне вот, в те близкие к растерянности, первые минуты — даже в голову бы не пришло, что-то подобное заказать.

Ведь не скидывали же им парфюмерию в бонусных поставках, о которых Федор рассказывал?

В мою сторону здешний правитель смотрит холодно, но со странным интересом.

Чего это он?

А, ну да — возможно, я здесь первый дурачок, который местного блюстителя порядка о землю приложил!

Ну, что же — хоть так войду в историю.

Возможно, имя Кота попадет в местные городские легенды, летописи и предания.

Кот первопроходец. Будь, как Кот… но сначала хорошенько подумай — а оно тебе надо?

Полковник не спешит говорить. Над площадью нависает густая тишина.

И как у этого военного, даже молчание — таким весомым получается?

Пока он не откроет рот — похоже, даже мухи мимо пролетать опасаются.

Окружающий народ тоже безмолвствует в ожидании вердикта начальства.

А лихо этот Забара их тут выдрессировал! Без команды — никто даже не думает чирикать.

Видно, жесткая и нелегкая рука у явно прямого, как угол, дяденьки!

Так они здесь и до диктатуры запросто докатятся.

Хотя, с другой стороны: «Лучший аргумент против демократии — пятиминутная беседа со средним избирателем». И это не кто-нибудь, а сам сэр Уинстон Черчилль сказал. А уж этот монстр большой политики, как никто разбирался в людской сущности.

Наконец, полкан расставляет все точки:

— Сдайте оружие и проследуйте под арест до выяснения, — бросает он, смотря будто сквозь меня.

— А если, мне некогда? На самом деле. К тому же, ваш слуга закона не представился, раз уж на то пошло. Откуда мне было знать? — без иронии и ненужного выёживания — «пробиваю» бесповоротность его решения я.

Смотрит холодным и бесстрастным, совершенно чугунным взглядом и молчит.

Сейчас от него несет горелым порохом, как от ствола после выстрела. Про порох — я в переносном смысле, конечно…

Решаю немного обострить. Но в пределах разумного. Чисто для облегчения процесса прояснения обстановки и моего положения.