Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Он кивнул в знак согласия, но комментировать ничего не стал.

От тепла меня потянуло в сон. Я откинулся на сиденье, прикрыл глаза, задремал.

Журбина появилась внезапно, принеся с собой холод улицы и запах дорогих духов.

— Валерик, посмотри на меня! — Валентина Павловна села рядом со мной. — Валерик, иди на улицу, освежись. Ты меня понял? Валерик, нам в дорогу, а у тебя глаза сонные. Давай, пять минут, и мы трогаемся.

Я сел поудобнее, повернулся к Журбиной.

Моей матери сорок восемь лет, в глазах ее давно угас задорный огонек молодости. Во взгляде моей мамаши можно прочитать вечное недовольство бытовой неустроенностью, мелкими обидами на сыновей и полное отсутствие удовлетворения от каждого прожитого дня. Моя мать просто живет, у нее нет заветной жизненной цели, к достижению которой бы она стремилась с юных лет.

А вот Валентина Павловна от жизни не устала. В ее глазах я увидел азарт вечной борьбы с людьми, обстоятельствами и перепадами изгибов синусоиды. Такая, как Валентина Павловна, пойдет к намеченной цели, невзирая на сломанные людские судьбы и обиды вчерашних друзей. Опасная женщина. Интересно, до замужества с Журбиным она была такой же хищницей или жизнь с полковником дала ей иммунитет от инертности и уныния?

— Андрюша, ты уже проснулся? — спросила Журбина.

Я согласно кивнул. Андрюша так Андрюша! Действительно, не называть же ей меня по имени-отчеству.

— Представь, — Валентина Павловна показала мне указательный палец, — я сегодня утром ноготь сломала. Вчера маникюр сделала, руки в порядок привела, а сегодня без ногтя осталась.

— Трагическое событие, — согласился я.

Ответить на мою колкость Журбина не успела, на водительское место вернулся плешивый Валерик, и мы поехали в город.

— Андрюша, — Валентина Павловна повернулась ко мне, — я тут сегодня утром с Ингой разговаривала, хотела прибить ее, скотину, да рука у меня на нее, на убогую, не поднимается. Скажи мне, у тебя что, действительно есть своя версия убийства Лебедевой?

— Валентина Павловна, для своих лет вы прекрасно выглядите. — Кто-то мне говорил, что с женщиной в возрасте серьезный разговор надо начинать с умеренной лести.

— Спасибо за комплимент. Откуда ты знаешь, сколько мне лет?

— Профессиональное любопытство. Вам 56 лет.

— Молодец! Люблю умных мальчиков. Я тоже о тебе справки навела кое-какие.

— Надеюсь, обо мне говорят только хорошее?

— Надейся. Только хорошее говорят о покойниках. Живые люди грешны и порочны со времен Адама и Евы. Вспомни, с чего начался род человеческий? С яблока. С любопытства Евы. Так какая у тебя версия гибели Леночки?

— Вам известно, что я был первым, кто приехал на место происшествия? Так вот, о том, что Вьюгин был у Лебедевой в день убийства, я знал с самого начала. Одна старушка мне так его описала, что лучше не придумаешь: темное демисезонное пальто, жиганская кепка на голове, походка, как у большого начальника, который идет осматривать свои владения. В квартире у Лебедевой в пепельнице окурков было меньше, чем обгоревших спичек. Я потом вспоминал, кто из моих знакомых прикуривает от зажигалки. Кроме Вьюгина, все пользуются спичками. Итак, он был у нее, о чем-то эмоционально с ней говорил и ушел совершенно спокойной барской походкой. Он — не Железный Феликс, Валентина Павловна. Он — живой человек. Застрелить любовницу и, красуясь собой, как павлин, пройтись по двору в обратном направлении — это что-то невероятное. Потом, пистолет…