Сибирский вояж (версия 2.0)

— Что же, вы батенька, в прошлый раз такие результаты при выздоровление выдали! Я даже статью хотел в медицинский журнал написать. А теперь… — он обречённо махнул рукой.

Месяц! Целый долбанный месяц, я провалялся в этой больничке. За это время случилось много разных событий.

Главное, мне, наконец, удалось наладить связь с волей. Рыжий, по моей просьбе, вышел на Валета, который снабдил его достаточной суммой. Деньги решают всё, ну почти всё, крайне облегчая жизнь. Мне стали доставлять передачи с воли. Заменив свои обноски на пристойную одежду и обувь, я даже вздохнул свободнее. Надоело чувствовать себя помоечным отбросом. Ещё была еда. Много вкусной и здоровой пищи, которая была так нужна, моему ослабленному последними невзгодами организму. Мой блатной сподвижник передал весточку — у моих всё хорошо. Осталось только выбраться на волю, покинув негостеприимные тюремные пенаты.

Днём двор тюремного замка превращался в настоящий цыганский базар. Первоначально меня смутили, бродящие среди арестантов, оборванные женщины и дети. Оказалось, что за заключёнными следуют их семьи. Многие из жён, попавших под тяжёлую руку правосудия местных зэков, предпочли следовать за своими мужьями. Это было всё же лучше, чем оставшись без кормильца, ведя полунищенское существование, почти неминуемо загнуться от голодной смерти. Тем более, казна оплачивала семьям осуждённых расходы в пути, пока они следовали за своими супругами и отцами. Жили такие семьи в семейных камерах, но всем тюремным кагалом, что способствовало распространению различных злоупотреблении и злостного разврата.

Идя по пути выздоровления, я проводил долгие часы в беседах со здешними старожилами и бывшими каторжниками. По их рассказам, не смотря на строгости, введённые в тюремном ведомстве после известных событий 1905 года, жить в тюрьмах и на каторге стало значительно легче. Ибо во второй половине прошлого века, тюремное начальство могло по своему желанию творить у себя в «вотчине» полный беспредел. Холёные лощёные офицеры и чиновники, блистающие утончёнными манерами на столичных балах, при возвращение на место службы в далёкой Сибири, превращались в страшных, в своей извращённой бессмысленной жестокости, зверей. Хорошее отношение в тюрьмах заслуживали, по их мнению, только лица благородного происхождения. Остальные — это просто быдло и скот.

Именно отношение к простым людям, как к быдлу и скоту, и стало оной из причин различных народных революций в мире. При повышение уровня образованности в государстве, простецы начинали тяготиться своим неравноправным положением. И взрывы народного возмущения собирали во время бунтов и революций против своих притеснителей, многочисленные кровавые жертвы. И первыми под нож шли самые ненавидимые представители правящего класса — хозяева каторг и тюрем.