Отец

Про то, что он сам также хочет власти — я благоразумно промолчал. Как и не стал спрашивать, откуда он знает про мои ценности.

***

— Как прошло? — спросила Катя, когда я вернулся домой.

— Плодотворно. Познакомился с разными ребятами.

— Смешно, — фыркнула жена.

В это время она сидела на постели и ела… Ну да, ну да. Торт и ела. На соседней тарелке ещё и фрукты лежали, но торт уменьшался, а фрукты по виду нет.

— Не смотри так на меня, — насупила она брови.

Самое смешное, что тарелка с тортом лежала у неё на животе. Сама же Катя, подложив подушки, восседала аки барыня.

— Почему это? — рассмеялся я. — Когда я ещё налюбуюсь на такую сладкую булочку, как ты?

— Я бы кинула в тебя подушкой, но мне лень.

Сейчас подошёл к концу шестой месяц беременности и начался седьмой. Быть может, будь ребенок один, живот выглядел бы куда аккуратнее, но… В общем, Катя из стройной девушки и правда превратилась в аппетитную булочку, округлившись во всех местах. В красоте она при этом ни капли не потеряла. Просто одна красота сменилась другой.

— Так что было-то? Расскажи-и-и, — протянула она. — Мне же интересно.

— Познакомился с разными аристократами. О многих впервые услышал. Всего было тридцать семь человек, если хочешь деталей. Если считать по фамилиям, то куда меньше. Половина мужчин пришла с женами или родственниками. Ещё Кассиан познакомил с семьей. У него двое детей. Дочь-подросток и сын поменьше.

— Хм… Значит, он не Основатель?

— Почему ты так решила?

С супругой я делился своими мыслями по этому поводу, и она была в курсе моих опасений.

— Странно знакомить врага с семьей. Если только это не подставная семья, но…

— Да, слишком сложно и непонятно, зачем нужно. Про организацию тоже речь заходила. Если в общих чертах — то у меня сложилось впечатление, что её не любят и не прочь избавиться чужими руками. Мне на это несколько раз намекнули. А так ничего важного не произошло. Познакомился, пообщался, присмотрелись друг к другу.

— Это уже немало. Ты знаешь, что на островах нет ни одного посольства? Зато их посольства есть во всех странах.

— Они могут себе это позволить.

Скинув одежду, сходил в душ и вернулся к жене. С тортом она разделалась и точила фрукты.

— Как себя чувствуешь?

— Как бочка с медом.

— Медом?

— Да. В которую залезли три медвежонка. Изжога замучила. А ещё они научились толкаться по очереди. Как будто на барабанах играют.

— Это надо проверить, — решительно направился я к жене и припал ухом к животу.

— Сейчас они спят.

Катя говорила это с такой уверенностью, как будто точно знала, что делают дети.

— Кстати, я тут подумала над твоими исследованиями. Или уже моими, потому что кто-то отлынивает от работы.

— Мм? — протянул я, не отрываясь от живота.

С этой стороны был виден прикроватный столик и то, что там лежат талмуды по генетике.

— Мой вывод — наши исследования неполноценны.

— Это было известно с самого начала. Суть в том, чтобы доработать их в процессе.

— Тогда я тебе сразу скажу, как доработать надо. Во-первых, стоит подключить исследование зверей и их употребление в пищу.

— Хм… — я оторвал голову и посмотрел на жену. — Это можно.

— Аристократы веками охотились на зверей, и это давало результаты. Современная наука говорит о том, что есть и другие методы, тоже рабочие, возможно, даже более рабочие, но… Мне кажется, если исследовать старый, проверенный способ — а увидела я достаточно, чтобы понять, благодаря тебе, исследовать получится на принципиально ином уровне, то, возможно, получится определить, что именно даёт мясо зверей и как именно организм разных бесов усваивает то, что в него попадает.

— А на основе этого можно будет доработать общую методологию, — кивнул я. — Только вот я это уже исследовал, но методы и правда продвинулись вперед, так что можно ещё раз пройтись.

— Я попыталась разработать печати для анализа, но у меня ничего не получилось. Поможешь?

По нашей договоренности, Катя, если хотела попробовать что-то своё, чертила это на бумаге. А как заканчивала, уничтожала наброски, чтобы не в те руки не попали. Память у неё отличная, при желании она легко воспроизводила чертежи. Воплощать их в жизнь было запрещено. Эффект-то любой может быть.