Секретная должность агента Рейли

— У нас есть целые сутки, это двадцать четыре часа счастья, которые я никому не отдам, — шептал капитан, — Из-за тебя я остался в России, не знаю, вернусь ли я на родину, но я ни о чем не жалею, я был полезен своей стране, я был любим, и, если мне будет суждено дожить до старости, я буду вспоминать 1918 год как лучший год в моей жизни.

Через день, как и обещала, Мура уехала в Москву. Кроми встретился с латышами.

— Вы воевали?

— Да, разумеется, — Шмидхен назвал номер латышского полка имя и фамилию командира.

— Хорошо, — одобрил Кроми, — а что, собственно, Вы от нас хотите?

— Мы не знаем, — в один голос ответили латыши, — мы хотим бороться с немцами за освобождение нашей Родины от германской оккупации, за установление там свободной народной власти.

— Вы большевики?

— Нет, мы дезертиры, не хотим участвовать в уничтожении русского народа руками латышских парней. Большевики пользуются тем, что наша родина, под немцем и командуют латышами, как будто знают, что им некуда податься.

— А разве латыши не есть железная гвардия большевиков?

— Нет, многие ненавидят Советы, и все без исключения хотят домой в Латвию, вот поэтому мы и желаем бороться за освобождение нашей страны от немцев.

— Похвально, господа! А теперь представьте себя на моем месте и спросите, почему я должен вам верить?

— Пойдем, Ян, — Шмидхен с ненавистью посмотрел на Кроми, — мой дядя всю жизнь ломил на шахтах в Ланкашире и ничего от англичан кроме грубости не слышал.

— Не надо горячиться, господа, Вы должны меня понять, я же вас не знаю. А вдруг ваш дядя — товарищ Петерс из ЧК? Он кстати, тоже трудился до революции в Британии на угольных шахтах.

Латыши переглянулись.

— В нашем полку был Петерс, и не один, это распространенная в Латвии фамилия, как Петров у русских. Мы не можем сказать о нем ничего определенно.

— Так вы его не знаете?

— Кого, Петерса? Знаем! Гуннара Петерса знаем, Мартина Петерса.

— Якоба Петерса слышали?

— Нет, этот не из нашего полка.

«Туговаты на ум ребята, — подумал Кроми, — но это ничего».

— Хорошо, я вам помогу, приходите в начале августа, я подумаю, как подсобить вашему делу.

Рейли уехал из Вологды 20 июля, через три дня после Радека. Он был свидетелем его разговора с Линдлеем, высидел больше двух часов за дверями и остался незамеченным. Даже Калисфена не знала, что он в доме. Не знал об этом и Линдлей, консул Бо сохранил местонахождение секретаря вице-консульства в тайне по простой причине: он, как и Рейли, имел отношение к той же организации и, разумеется, прикрывал товарища по оружию.

Вологодские чекисты сразу же после отъезда Радека взялись разоблачать контрреволюцию, которая свила гнезда в посольских апартаментах. Впрочем, до самого отъезда дипломатического корпуса они действовали осторожно.