Флот судного дня [litres]

Та Асука, что выделывала трюки со здоровенной рептилией, похоже, стала представлять с ней единое целое. Она и есть змея. Из девичьего рта высовывается раздвоенный длинный язык, а челюсти раскрылись на сто восемьдесят градусов.

Асука-русалка, что пробила стенку аквариума, напоминала полумоллюска-полудаму. Это существо быстро ползло, используя извилистые движения восьми щупалец, а двумя захватывало посетителей, перекусывая их огромным клювом. Но из оборванных искусственных артерий у даблов брызгал лишь какой-то белесый кровезаменитель. Она захватила и разорвала на куски Обличителя и, кажется, была сильно недовольна его содержимым. Моя очередь была следующая, хотя я и закатился под другой столик.

Оторванная голова Обличителя сказала мне, когда я бодро пополз прочь: «Сделка в силе. Идите, я все помню. Я открою дверь лацпорта через информационные каналы грузовой системы». Его рука, которая вместе с куском тела лежала поодаль, перекинула мне универсальный ключ. Метко, прямо в руки.

На Асуку-русалку пришлось израсходовать последний заряд элайзера. Под шипение, напоминающее звуки от жарки кальмаров на сковородке, я дал деру из клуба и, наконец, получил сигнал по близкосвязи от Нади.

Когда мы встретились, она выглядела заплаканной. На сей раз у нее было не уверенное лицо ниспровергательницы, а растерянное и смущенное как у нашкодившей девочки.

– Мануэл.

– Что? Неужели сказал, что любит другую? Отдавай мои игрушки и не писай в мой горшок?

И я сразу понял, что сморозил.

– Он побледнел, из-под век у него пошла кровь, а на шее появился большой отек. Он попросил меня идти дальше без него. Наверное, он заражен. Скоро это произойдет и со мной.

Смахивает на последний эпизод «Ромео и Джульетты», который я боялся смотреть, даже будучи взрослым дядей. Только закрывал лицо шляпой и слушал жуткие монологи, чувствуя, как в солнечном сплетении появляется черная дыра ужаса.

– Надя, я тебе гарантирую, что с тобой ничего не случится, раз ты до сих пор ни капельки не трансформировалась. Ты не такая, как эти тысячи миллиардеров; у тебя личность подлинная, а не заимствованная из учебников по экономикс и рекламных роликов. Как и у твоей мамы до того, как ее запрограммировал Джейкоб. Поэтому тебя зараза не берет и не возьмет.

Пять минут втолковывал Наде, что я ее не брошу и непременно спасу. Да, после исчезновения Мана она потеряла половину уверенности, и такое впечатление создавалось, что непрочь поиграть в какие-нибудь девочкины игрушки вроде квазиживых куколок Барби.