Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

К себе во двор вернулся верхом на Ироде. Он пытался в первые минуты сбросить меня, но я крепко натягивал поводья, не давал ему свободу. В галоп не пускал, а мелкой рысью прошелся по селу. Проехал всего ничего, а отвыкшие мышцы тела заныли, значит, завтра начну упражняться, а то засмеют казаки.

С Людмилой встретились у стожка. Удивляюсь, его еще никто не перевез в свое хозяйство — нам же лучше. Моя любимая сразу же бросилась в мои объятия, залилась слезами, когда я сообщил об отъезде через два дня. Поплакав, достала из маленькой торбочки крестик на крепком кожаном шнурке.

— Пусть тебя хранит Господь и моя любовь от всех невзгод и недугов, — произнесла девушка, одевая мне на шею крестик. — Это серебряный крест, его давно купила мама. Когда узнала, что ты уходишь в поход, отдала мне, и велела, чтобы я лично надела на тебя.

Затем Людмила поцеловала меня.

— Спасибо, милая за подарок, теперь я вдвойне защищен.

— Как это?

— А у меня на груди с детства отпечатался лик Иисуса. Разве не видела?

— Покажи.

Развязал рубаху, и несмотря на плохую видимость, ночь ведь на дворе, показал девушке шрам. Если внимательно присмотреться, то можно разглядеть на груди крест и распятие на нем. Я удивлялся, прошло столько лет, а ожог не поменял форму и не утратил четкости.

— Значит, будем хранить тебя вместе, — подвела итог осмотра Людмила.

— Давай, милая, сходим в село, я тебя с моей мамой познакомлю.

— Боязно мне. Кто я тебе?

— Если согласишься, то завтра же обвенчаемся в церкви, отец Павел поможет. Станешь моей законной перед Богом и людьми женой.

— Моя мама в церковь не ходит, с того дня, когда нас выгнали из Лесного. Не верит она священникам, а молится Богу дома. Так может, вначале пойдем к моей маме, попросим ее благословения, а к утру вернемся в Заречье.

Так и поступили. Людмила, держа меня за руку, вела по известной ей тропинке. Честно скажу, без ее помощи, я бы не отыскал их избу и за месяц. Отмахали по лесу километров десять, не меньше. Удивительно, но Варвара Игнатьевна нас ждала. В горнице ярко горели свечи, а на столе лежала Библия в кожаном переплете.

— Прибежали просить благословение? — глядя на нас пристально, спросила женщина.

— Ухожу в поход, хочу, чтобы ваша дочь осталась здесь моей венчаной женой, если вы дадите на то согласие.