Тихоня для шалопая

Вожу руками по её стройным ногам. Мечтаю содрать колготки, чтобы почувствовать горячую кожу ладонями.

Выдыхаю тяжело. Пытаюсь восстановить дыхание. Не здесь. Не сейчас. Ещё рано. Чертовски рано. Мой напор может напугать Бэмби. И она заслуживает большего. И я готов ждать сколько угодно.

Лбом вжимаюсь в её плечо, чтобы носом улавливать запах её кожи. Но это не помогает успокоить моё животное, дикое желание. Наоборот. Запах сносит крышу.

Отстраняюсь. Пытаюсь отойти на два шага назад. Но малышка не позволяет. Руками и ногами оплетает меня. Вжимается грудью в мою грудь. И я чувствую биение её сердце. Быстрое. Заполошное.

— Тёма, не уходи, — просит Бэмби на ухо. — Только не сейчас. Прошу. Я… Я не могу остаться сейчас одна.

— Хорошо, — соглашаюсь беспрекословно.

Скидываю обувь, не выпуская Соню из рук, и, подхватив её поудобнее, несу вглубь квартиры.

— Где твоя комната, малышка? — шепчу на ухо, целуя мочку. Наслаждаясь дрожью её тела.

— Вторая комната слева, — Соня целует мой висок, курносым носиком потираясь о скулу.

— Бэмби, ты путаешь все мои мысли, когда так делаешь, — признаюсь я.

Соня тихо хихикает и, поцеловав кратко скулу, кладёт голову мне на плечо.

Захожу в светлую комнату и опускаюсь вместе с девчонкой в кресло. Бэмби оказывается сидящей поверх моих бёдер. Судя по тому, как распахиваются его глаза и расширяются зрачки, малышка чувствует моё желание.

Неловко сползает с моих коленей и хочет отойти, но я не позволяю. Хватаю за руку и заглядываю в глаза. Тяну обратно на свои колени.

— Так где ты нашёл кулон? — спрашивает Бэмби, нарушая тишину.

— Неважно, — не могу сказать ей, что кулон её матери оказался в мусорном баке. Это причинит ей боль.

— Тёма, ты что-то скрываешь? Ты что-то знаешь, да? — пальчиками вырисовывает узоры на моей груди.

— Маша вытащила кулон из твоего рюкзака, — сдаюсь я.

— Маша? — отрывает голову от моей груди и заглядывает с неверием в мои глаза. Киваю. — Но… зачем? Она же знала, что этот кулон значит для меня. Разве так можно?

— Не все думают, как ты, малышка. То, что для тебя кажется преступлением, для других может быть порядком вещей, — поглаживаю её волосам, прижимая светлую головку к груди.

Соня кивает слабо, ладонью сжимает кулон.

— Прости, Тёма, что не ношу твой кулон. Он красивый, очень красивый, но я не могу снять мамин. Он для меня… — её голос срывается.

— Я всё понимаю. Не волнуйся. Дайка мне кулон сюда, — говорю я, когда в голову приходит идея.

— Сейчас, — Соня поднимается и идёт к кровати, где под подушкой лежит кулон, который я ей подарил. — Вот, — протягивает мне цепочку.

Беру со стола ножницы и убираю половину звеньев, подогнав размер цепочки по запястью малышки. Получается своеобразный браслет.

— Красиво, — улыбается стеснительно, пальчиками касаясь запястья.

— Да, красиво, — хрипло говорю я, рассматривая румянец на щеках Сони. Из окна на её волосы и лицо падает солнечный свет. Бэмби жмурится и улыбается, сверкая зубами. Впервые замечаю веснушки на её курносом носике. Улыбаюсь, пальцами касаясь кончика её носа. Она фыркает и чихает.