Император двух Империй [litres]

– Эвакуация населения?

– Делаем все возможное. Организованно вывозятся люди, выгоняется скот. Задействованы все силы и ресурсы. Однако смею заметить, что угроза большого взрыва сохраняется. Ее величество повелели отодвинуть лагеря спасения еще на три версты дальше, а это также занимает наши силы и ресурсы.

Я хмуро смотрел на генерала.

– Если случится большой взрыв, какой будет радиус поражения?

Балуев замялся.

– Мы не знаем, ваше величество. Быть может, и три версты, а может, и четыре.

– А не исключено, что и пять?

– Этого тоже нельзя исключать, я понимаю…

– Понимаете? Так какого черта вы развернули лагерь в пяти верстах от эпицентра возможного взрыва?

– Так повелели ее величество…

Зло хлопаю ладонью по столу.

– А вы зачем? У кого был штаб фронта в Пскове? У вас или у ее величества? Кто должен лучше знать местные условия? Почему не подсказали и не указали на возможную опасность? Раз уж вы оплошали, так хоть имели бы мужество отвечать за свой промах!

– Виноват, ваше императорское величество! Я…

– Делайте что хотите, но все население города и округи должно быть эвакуировано не менее чем на восемь верст от горящих складов!

– Слушаюсь, ваше величество!

– Как скажется переезд штаба фронта в Изборск на ходе операции «Звезда» в районе Двинска?

– Государь, риск определенных нестыковок имеется, но мы делаем все возможное.

Опять появился Канин, и Балуев, что-то бормоча, поспешил ретироваться.

– Что у вас, Василий Александрович?

– Ваше величество! У меня три новости. Первая – команда линкора «Принц-регент Луитпольд» занимает места в шлюпках.

– Хорошо. Что еще?

– На «Гроссер Курфюрсте» подняли белый флаг и сообщили о готовности принять призовую команду.

Я хмыкнул.

– И в чем подвох?

– Мы не знаем, ваше величество. Можно лишь полагать, сопоставив наблюдаемые факты. Сначала гюйс, сообщающий о желании драться до смерти, затем гюйс сняли, на корабле наблюдалась какая-то кутерьма и вроде даже стрельба. Могу предположить, что команда не согласилась с приказом умереть героями и предпочла покинуть судно, с чем не согласился уже командир корабля. Возможно, дело переросло в мятеж на борту, что в условиях военного времени и боевого похода однозначно влечет за собой смертную казнь. Так что возвращаться в Германию им пока нельзя. Поэтому могут попытаться обменять линкор на какие-то гарантии для себя.

– Ну, пообещайте им бочку варенья и корзину печенья.

Видя недоуменный взгляд адмирала, милостиво поясняю:

– Пусть передают нам линкор в том состоянии, в котором он сейчас есть, а мы им можем пообещать билеты в нейтральную страну, где они могут интернироваться в свое удовольствие или двинуть куда захотят. Желающие могут остаться в России в качестве военнопленных и со временем принять русское подданство. Разумеется, ближе Сибири мы им жить не разрешим, тем более компактно, но им пока этого говорить, я думаю, не стоит.