Бульдозер. Желание

- Может быть, папа, ты мне уже тогда купишь новую мобилу? Раз разбогател? Я веду себя хорошо. И обои поклеить помогу...

- Нет, - коротко отрезал я.

Ника закатила глаза и продолжила раскладывать вещи. Я посмотрел на жену, которая безучастно пристроилась на краешке старого дивана, оставшегося от предыдущих хозяев. Она была просто убита этим переездом, поэтому снова сидела, уставившись в одну точку и обнимая руками уже заметный животик. Я опустился перед Наташей на корточки и взял ее за руки.

- Милая, все будет хорошо, - ласково сказал я ей. - Осмотрись, обустройся, выбери обои, мебель, шторы. Займись, хоть чем-нибудь.

- Это конец, Богдан, - тихо сказала она. - Ты продал всю нашу жизнь. Как мне жить дальше?

- Боишься, что без квартиры в Москве ты никому не нужна? - догадался я. - У тебя есть я, Наташа, и наши дети. Что ты такое говоришь? Ты можешь взять себя в руки хотя бы ради них?

Но Наташа не сдвинулась с места. Я вздохнул и пошел в другую комнату разбирать вещи вместе с Никой.

- Папа, мне страшно, - обратилась ко мне дочка. - Вдруг мама так с ума сойдет?

Ничего удивительного. Я сам скоро ёбнусь. Я не мог оставить Нику с Наташей в Москве. Не мог. Я бы волновался о них каждую минуту. Лучше я сам буду терпеть подростковые загоны дочери, чем выслушивать жалобы жены по этому поводу по телефону. Я уже убедился, что воспитать на расстоянии ребенка невозможно. А за Наташей тоже нужен глаз да глаз. Беременность протекает хорошо, но тревожно. В ее возрасте нужно быть на чеку каждую минуту. Плюс у нее реально стресс.

Стресс у нас у всех, да не маленький. Вся жизнь скомкалась и перевернулась за несколько месяцев, но я справился. Нашел выход. Пусть он не всем понравился, главное, что я владею ситуацией. У меня все под контролем. Все сферы нашей жизни. И выпускать причинность из рук или пускать снова все на самотек я не собирался.

Жалел ли я о том, что притащил черти знает куда бывшую беременную жену и дочку? Нет. Я предполагал, что легко не будет. Быть может, рассчитывал на какую-то поддержку и понимание со стороны семьи, но их не было.

Жена готова повеситься, дочку интересует только новый телефон.

Если придется самому наводить уют в новом доме, что ж, так тому и быть.

- Мама очень расстроена, Ника, - сказал я. - Ей сейчас непросто. Мы должны ее поддержать. Ты уже большая. Возьми часть ответственности по дому на себя. Сходи в магазин, купи что-нибудь покушать. Не знаю... Пельмени. Что ты умеешь готовить?

- Ладно, - буркнула недовольно дочка, но в магазин все же пошла.

В такой же траурной обстановке мы поужинали, а у меня сердце рвалось прочь из дома. Мне необходимо было увидеть Лену. Прямо сейчас. Хотя бы одним глазком.

Сказав Нике с Наташей, что я пошел осмотреться, я оделся и направился к дому Булочки.

Не знаю, чего я хотел добиться, топчась на морозе под окнами Лены. Звонить к ней в квартиру, а тем более заходить, я не собирался. Боялся, что она не одна. Не хотел ставить ее в неудобное положение. Зачем ей непонятки с бывшим? Так и терся несколько дней, заглядывая в ее окна, как пес бездомный. Свет у нее горел. Каждый раз. И каждый раз я едва сдерживался, чтобы не позвонить к ней в домофон.