Финишер [ЛП]

— Дыши, — приказал он, внутри него зародилось веселье, несмотря на мрачное развитие событий.

Он услышал, как она перевела дыхание и выдохнула еще раз, и почувствовал, как шевельнулись губы. Она часто так делала, естественно, что заставляло что-то внутри него светлеть, хотя он не знал, знает ли она об этом. С тех пор, как он вернул ее, она стала немного более сдержанной, сдерживала себя чуть-чуть, чтобы он почувствовал это, и, черт, если это не заставляло его чувствовать себя дерьмово. Но это также разожгло огонь внутри него, заставляя ее полюбить его снова, так же открыто, так же полностью, как она, и изгнать все сомнения из ее разума. Это у него проблемы с доверием между ними, а не у нее.

— Попроси Зен прочитать письмо, когда она приедет, — предложила его жена, немного успокоившись.

Он инстинктивно напрягся. Ему не нравилось, что кто-то знает о его неспособности читать мелкий шрифт. Он не знал, почему так происходит, но он мог достаточно хорошо различать рекламные щиты и большие плакаты, понимая, что на них написано, но при попытке сосредоточиться на мелком шрифте у него просто болела голова. И дело было не в зрении, потому что одним глазом он хорошо видел и вблизи, и вдали. Это еще одна особенность, связанная с отсутствующим глазом, которую он уже не понимал.

Почему он сказал ей, что не умеет читать, когда его ребята были единственными, кто знал об этом, он не понимал. Может, его инстинкты в глубине души знали, что она достойна его доверия, а может, он был слишком быдловат, чтобы прислушаться к ним.

Он чертовски ненавидел доверять людям.

Но он начал доверять Зефир, а она безоговорочно доверяла своей сестре. И все равно у него не осталось выбора. Гектора не было в городе, поэтому его отвозил один из других мужчин, и он точно не собирался давать ему записку для прочтения. Нет, Зенит была лучшим вариантом.

— Хорошо, — сказал он ей, повесив трубку, а потом подумал, что, возможно, не стоило быть с ней таким резким.

Просто он такой со всеми.

Вздохнув, он положил телефон в карман и вышел на парковку в опускающихся сумерках, темнота надвигалась на один конец горизонта, прогоняя день.

Кто-то вышел из учебного корпуса позади него и встал рядом с ним.

Рейвагер.

Альфа знал его когда-то, дрался с ним в молодости на улицах. Наполненный ненавистью мужчина направил ее в нужное русло и превратился в оружие, которое приносило индустрии кучу денег.

— Адрик, — поприветствовал его Альфа по настоящему имени, удивляясь, как у кого-то могут быть такие натуральные белые волосы.

— Альфа, — сказал опасный человек со своей стороны, хрустнув костяшками пальцев. — Тебе не следовало участвовать в турнире в этот раз, не со мной на ринге.

Альфа определенно избегал этого. Адрик был, пожалуй, единственным человеком, который мог использовать свое преимущество над Альфой на ринге несмотря на то, что он был стройнее и на несколько сантиметров ниже. Он был еще одним парнем с улицы, гораздо более суровой улицы на его родине, и он вырос в силу, с которой нужно считаться, когда он выходил на ринг.