Каждый день

– А чего глаза то забегали? Подруга, а ну ко признавайся! – упорно настаивает Дебби.

– Ну…что–то такое есть…

– Что–то такое…или все–таки нравится? Брось ты уже, я вижу что нравится. Ты ведь совершенно не умеешь это скрывать от меня…

– Все–то ты знаешь…

– Значит я права?

– Не то чтобы ты права, просто… Когда я нахожусь в его компании, мне кажется, что я нахожусь на своем месте. Ведь он…всегда меня понимает, он как тот самый персонаж из рассказа, о котором я мечтала. Правда…это…ну очень трудно объяснить это смешанные чувства. Я думаю, что это так, хотя есть опасения, что это не так…

– Значит я права, да кое–кто просто трусит… Тогда, у тебя появился отличный повод дать отворот Уильяму, а то он в последнее время какой–то слишком настойчивый и грубый… Даже для себя…

– Вообще да! Лена и Эмели тоже меня уже достали со своим…кхм…Уильямом…

– Ты хоть представляешь, какое лицо будет у Лены, когда она узнает, кто тебе нравится?

– Да это будет забавно. – подмечаю я, сидя уже час и наблюдая за смеющимися подружками. – Но какая разница, это мое дело…

Глену об этом разговоре я, естественно не скажу, он пока что знает все, что ему нужно знать. Плюс его перфоманс с фортепиано будет весьма кстати. Они и об этом успели поговорить.

– Что? Правда будет что–то играть? – удивленная, но радостная спрашивает Анна–Мария.

– Сама не пойму…более того, он петь будет! Представляешь?! – также воодушевленно говорит Дебора.

– Так он еще и играет…ух ты, как интересно… А откуда ты знаешь?

– Он сегодня пришел сюда и резко заявил, что хочет петь. У него есть песня, которую он может исполнить, подыгрывая самому себе на пианино. Организаторы его правда чуть не послали…но его уверенность и упрямство их убедило. Правда они все потребовали от него показать номер в понедельник… Не покажет, не допустят!

– А благодаря кому…эй! Кто его натолкнул…?? – сижу и кричу я.

Время и задание девушек подходило к концу, они готовились уйти. Поменявшись несколькими фразами между собой, девушки стали уходить из школы, оставляя все, что успели доделать на столе преподавателя, а часть объявлений и каких–то плакатов с информацией уже успели повесить на стенд. Да уж, на дворе почти семь вечера, а эти девушку только сейчас из школы уходят, я думал, такого уже давно не увижу, все больше детей домой спешат. Чего им там делать, сидят дома, как я в каморке, их жизнь от моего заточения, таким образом, не особо отличается. Один лишь пункт выделяет их положение, на фоне моего – они сбежать могут из рутины.

Но не только две девушки, слишком ответственные преподаватели и Фрэнк оставались еще в школе…

Обходя со всех сторон школу на улице, я услышал очень громкий разговор, практически крик, который трудно заметить, если ты из плоти и крови. Но мне глухота не свойственна совсем, поэтому я стал невольным свидетелем скандала в стенах школы. Как кстати, на улице стал дуть сильный ветер, от которого даже у меня возникло некое подобие дрожи. Воспев свое любопытство, я немедленно направился на громкие звуки. Точного места я не знал, поэтому пришлось очутиться в коридоре, который ближе всех к сильному жару звуковых волн. Найти это место, было расплюснуть, ведь холл, уже к тому времени практически обесточенный, когда Фрэнк выключал светильники, был освещён лишь с одной стороны. Очень сильно напоминает свет в конце тоннеля, только жёлтый и промышленный, а не ангельский и райский. Путь быть мне указан, и я просто дошел несколько метро до этого места пешком. Не зря я выбрал маршрут – разговоры становятся все выше и громче, пока, наконец, не достигли своего апогея, и я не оказался около распахнутой двери кабинета, который прилегает к спортивному залу. Там, из–за двери, я услышал парочку голосов, вернее, их там было четко три. На меня это очень не похоже, но я медлил с тем, чтобы в него зайти.